Когда Сэмюэл разомкнул веки, то в глаза ему будто бросили пыль. Яркое солнце, бьющее в оконце, слепило. В широком луче, что падал на стену, сонно витала пыльца. Сейчас в просторной наковальне было уютно и спокойно, истории, ветавшие здесь раннее в полу-мраке, осели на дно души, точно та же самая пыль.Уиллиам крепко спал на мяшкой соломе, а старик видел сны, обнимая кувшин, в углу наковальни - там лежала высокая стопка паленьев, как раз в длину роста Сэма, там юноша обычно и спал. Гладкая сторона паленьев нисколько не проминала бока - ну и чем не кровать?
Пусть раннее утро и утонуло в войлоке тумана, зато день выдался на редкость ясный. Юноша отлепил спину от холодной глиняной стены. Он изловчился впасть в дремоту сидя на широкой скамье, с пустующей кружкой под ногами. Неловкий ото сна, Сэмюэл поднял кружку, и поставил на очаг, после же побрел к дверям, и, сбросив засов, вышел в свежий день. Людям больше незачем было мыкаться по своим жилищам, избегая вездесущего тумана, и, позабыв всякую опаску, они вторглись в этот день, как комары в приятный вечер после солнцепека. Изрядно щуря светлые глаза, Сэм закатал рукава, и опустил ладони в чистую воду, что мирно отражала лучи в деревянной посуде. Юноша наскоро умылся и григладил черные месяцы волос. Через ограду виднелась дорога, где оживленно катились повозки и шагали люди.Точно ярчайшая в небе звезда, голова Сэмюэла озарилась идеей навестить Кэтти. Покинув двор, он вбежал на тропу и вскоре напросился в попутчики к случайному извозчику. Незнакомец оказался доброго нрава, и Сэмюэл немедля запрыгнул в повозку, свесив ноги. Рядом, друг на дружке гоготали спрятанные в садки гуси, топорща белоснежные свои крылья, возможно, купленные на Холлистонском рынке. Мысли юноши скоро побрели в грядущее, где ему сулила еще одна встреча с милой сердцу. От несуетливых дум его отвлекло бормотание ребенка на руках златовласой женщины. Щедрое солнце падало на семью в одной повозке. На мирных, нашедших друг - друга людей, которым было суждено вместе провести век. Разве не так выглядит счастье людское? Сэмюэл, с застывшим на семье взором, вдруг вспомнил свое недалекое детство: Тревожную матушку, серьезного, но, справедливого нравом отца, и себя, в окружении их участия. Всего этого уже не было. Но воспоминания о родителях, о родном крове, сжимали его сердце ястребом, и окутывали ласковой пеленой тоже.
Бывает так, что на пути встречаются люди, которых неизменно хочется привести в свой дом, усадить у полыхающего очага, открыть сердце, и назвать семьей. Сэмюэл видел семью в Кэтти. На его долю выпало немало невзгод: потеря семьи, тяжкий труд, беспросветное кочевничество. Он мог только мечтать о том, чтобы обрести дом. Дом, где день за днем все будет так же, как и вчера. А рядом Кэтти, тоже, день за днем, как и вчера. Ну а жизненные перипетии, наконец, окрасились бы цветом бледной радуги, бледной, пусть хотя бы бледной, но не печально мрачной. Вот только, как достичь такой щедрости от неба ему, Сэмюэлу? У него и очага-то нет, разве что та наковальня, на которой он кует с Уиллом гвозди.