Сэмюэл наконец соскреб лепешки со стенок котелка. Вроде бы и было славно для них с Уиллом одно, но на деле, были они разные, как осень и весна – та и эта промежуток, только меж чем-то холодным и чем-то теплым, и вроде схожи, а если дальше посмотреть, то за пределами промежутка один уходил в лето, а другой в зиму.
Разделив насущное поровну, стали они ужинать, как вдруг сказал Уилл:
-Эй, Сэмюэл, гляди-ка чего у тебя за спиною!
Сэм оглянулся через плечо, чтобы увидеть, что далеко от них, минуя соседский двор, сквозь прутья забора, мелькает оранжевое пламя, а подле огня сидит тот самый безумец из пивнушки. Сэмюэл неприязненно отвернул голову.
-Бродяга видать.-сщурил глаза Уилл. -Да побитый хуже твоего! Явился же, аппетит нам портить! Ну и уродище, лица не разобрать, фу!
Сэмюэл поглядел на безумца снова – тот так и сидел медновласой тенью у огня во мраке. Этой ночью было малолунно, а мелькающие из-за облаков звезды казались то видением то явью.
-И вправду уродище.-Сказав это, Сэм отвернулся и они с Уиллом больше не глядели в сторону чужого костра, а грелись и ели у своего. Когда в руках Сэмюэла оказалась последняя лепешка, он долго на нее смотрел, вертя меж пальцев.
-Наелся? -пробубнил с набитым ртом Уилл, в надежде, что Сэмюэл поделится, но тот ничего не ответил, лишь снова уставился на соседний костер. У Уиллиама так и челюсть отвисла, когда Сэм с лепешкой в руках направился к огорождению, и с размаху бросил ту в темноту. -...Лучше бы мне отдал!
Когда в голову Кларка прилетело нечто из мрака, он по-волчьи яро обернулся, скалясь заплывшими от побоев глазами, и тут же на мгновение замер, распознав певуна. Ему было нисколько не удивительно, что певун мстит. Мстит, как и все мстят, хоть и ранее заступился за него. Но тут Кларк скользнув взглядом по земле, и нашел свежеиспеченную лепешку. Подобрав ее, и поочередно оглядев еду и певуна, он растянул на лице насмешливую лыбу, а после, и вовсе расмеялся: «Он что, совсем тупица?»
-Сэмюэл, ну ты..! Он сюда идет! Запрячемся в наковальне! -вскочил Уиллиам, и, зачем-то схватив полу-стлевшее полено, убежал к укрытию.
Сэм перемешивал остатки костра, когда лепешка мягко прилетела ему в висок, чему юноша ничуть не удививлся. Он поймал снедь на пол-пути к земле.
-Мне подачки твои не нужны... -раздалось по ту сторону ограды. В полу-мраке лицо гостя было почти не видно. -...заруби себе это на носу, певун. Добротея из себя строй перед другими. -Голос его звучал с отголоском чужеземья да насмешливо.
-Все говорят, зима холодной будет.
-Зимы теплыми и не бывают. -Кларк почти ушел, когда Сэм приблизился к ограде.
-Как жить будешь, когда снег ляжет? -безумец не обращал внимания на слова его, но он все говорил. - ...Досмерти ведь замерзнешь. Кто к тебе добр будет в округе, или пойдешь искать милости у лесных зверей?
Кларк приостановил шаг: Ему было невдомек, чего от него хочет этот певун, аль он вчерашним днем другого кого поколотил?
-...Ежели ты не совсем дурак, согласишься помогчь нам с Уиллом. Мы работаем здесь, в наковальне, на старика Ральфа. Поумерь лихую голову, и найдется тебе кров.
-Ломить кости по слову старого барана – вот счастье-то. Радуйся своей лепешке дальше, певун!
На том речи и закончились.
Меднопатлый преславно спал в ветхом доме, поверх пахнущей лугом соломы, покуда сон его не прервали шумно ворвавшиеся пьяницы, опираясь друг на друга, краснолицые сперва сбили котелок, что висел над потухшем очагом, а потом и вовсе свалились неподалеку от Кларка, разбив принесеннный горочек. Нечто изрядно взбродившее ужалило нос отвратительным запахом.
-Наша выпивка! Разлита! Вся разлита! -раздалось пьяное пречитание, а затем и досадливое рычание, в потугах собрать осколки в нечто целостное. -Это все ты виноват, чотоб черт тебя побрал, гад ползучий!
-Да это ты же сам, напутал все ногами, будь они не ладны! Запнул свой башмак, я свомим глазами видел, а теперь-то на меня зазря бочку катишь!
-Серая тварь по твою душу, добра уж не вернуть, доволен? -с этими словами услышал Кларк невразумительную возню, да стук кулаков по чему придется.
Вынурнув из сна окончательно, он утавился на пьяниц ненавидящим взглядом, а после ухватил первый попавшийся воротник, и с превеликим удовольствием вышвырнул первого баламута за порог. Тот повалился наземь, выпучив полные возмущения глазенки. Второй же решил вступиться за друга, и повис на шее юноши, точно мешок зерна. Вздохнув смрадный воздух полной грудью, Кларк вывернулся из хватки, и оттолкнул второго ногой. Стена за спиной мужа громоко протрещала, образовав пробоину, откуда полился яркий свет. Пьяница медленно пошевелился, и поднялся на ноги, потирая поясницу. Он оголтело поглядывал то на пробоину то на Кларка, что с каждым мгновением злился все пыще.
-Проваливай прочь! -закричал он на несчатного, облитого смердячим пойлом. -Давай, убирайся!
Пьяница побледнел, не зная откуда вылезти наружу, только бы не гневить юнца, да не схлопатать от него же. Его друг тихо повал того по имени, призывая поскорее покинуть домишко. Как и было обычно, стоило мужам отойти от рыжепатлого, в его сторону посыпалась несусветная брань и проклятья, которые николько не тревожили уши Кларка. Юноша мрачно глядел на пробоину, в единственном для себе месте, где мог он укрыться от мороза и ливня. Несчастный на вид домик служил таковым пристанищем не только ему, но и многим оборванцам. Кларк терпел присутствие иных, чье поведение не перечило его покою. Как же спасаться от злой погоды теперь? Остаток утра Кларк провел выпрямляя стену, и малюя на ту смесь глины с соломой, что он понабирал в старый котелок. В конце– концов, кажется, домишко был спасен, а точнее, Кларк спас свою же макушку.
Вода в реке была точно лед, совсем холодная, стоит единожды окунуть в нее руки - заставит шепеть кошкой. Смахнув с чистых ладоней капли, Кларк загляделся на гладь, где отражались вздутые облака. Свое же отражение уставилось осуждающе, и Кларк несколько отпрянул, опервшись на ветку, что листьями касалась глади. Ему не нраилось смотреть на свое отражение, потому что глаза его взаправду были похожи на глаза Сильгерта. Юноше казалось, что отец смотрит на него сквозь года. Сегодня отражение было еще более несносней, покрытое синиками и болезненно опухшее. Да разве перед ним сейчас, на этой самой глади, отражается сын того воина?
Слова вылетели из рта его, слова, произнесенные на говоре людей из леса...
-Был ли я твоим сыном? ..Был ли я Элейфром?! .. Нет! Нет!
Кларк отвернулся от реки, с берега вышел он к дороге. Его притянул к себе вид далекого холма в стенах города. На холме том высился замок, будто влекомый его шепотом, юноша направился к вратам.