Уилл оробело приел у дровенника, близ большого глинняного очага у самой стены. Он схватил несколько паленьев, поглядел через плечо на Ральфа, и хотел было закинуть те в жерло, однако, не стал, так как со вчершнего дня там скопилось полным-полно сыпкой золы. Уилл закатал рукава повыше, да стал собирать непорядок тонким совком.
-Они даже золу за собой не прибрали! -вознегодавал мастер. -Они не пополнили дров! Они не сковали топор! Они не сделали ничего!
-Кроме трех огнив, пары вил, да двух десятков гвоздей! -перечислил Уиллиам.
-...И крышки для сундука! – добавил Сэм.
-И все за один только день!
-Чудо, что на ногах стоим. -подытожил Сэмюэл.
-Не знаю как терпели вас раньше, но уж я в своей наковальне лодырей терпеть не собираюсь! Не собираюсь, слышали? Вчера снегу высыпало, а сегодня всю дорогу размыло, грязюки по самые колена! И как теперь без дров обойтись? -причитал Ральф усаживаясь на табуретку у монолитной поверхности наковальни. -Что за молодежь нынче пошла..? Вроде не хворые, а толку с перепелиное яйцо!
Уиллиам и Сэм переглянулись, обменявшись негодующими взглядами. Будто ранее не хвалил их этот старый кузнец, не благодарил за то, что переняли со старых плеч хлопоты. Сэм подумал, что нрав старика попортился вместе с погодой, оттго тот и сидит, скрючившись и нахмурившись, как гриб, высушенный солнцем. Ему стало самую малось жалко старого человека, и он, точно внук его, любезно загвоорил:
-Не тревожтесь. Мы непременно съездим по дрова, и заполним дровенник до самого потолка. И топор будет готов к нужному часу. Идите в дом, и отдохните у очага.
-Оставить вас без присмотру?
-У Уилла под вашим надзором все будет только валиться из рук. Да и что же мы, какую вещь плохо сделали?
Ральф сварливо пробежался глазами по сложенным изделиям, которые сегодня предстояло передать в руки новым хозяевам, и, не найдя за что зацепиться, важно покинул табурет.
-Ежели до полудня топора не сморганите, я позаимствую у Силмена розгу и вытравлю из вас лень! У Силмена семеро детей, и старших он, как знамо мне, все еще лупит, быть может, оттого те носятся денно-ночно, как пчелы. Ваши отцы мне только спасибо скажут, на том свете! А теперь, работайте! И работайте, как надо!
Ральф ушел. Уиллиам видел за распасхнутой дверью, как мастер через двор свернул ко второй калитке, и прошел к своему дому. Тогда, Уилл утомленно выдохнул, и полез в шкафчик, откуда выудил замотанный в тряпку хлеб.
-Что ты делаешь? -спросил Сэм.
-Ну, так, завтрак...Мы ведь еще не завтракали!
-Хорошо, ешь свой заврак, Уиллиам. -произнес Сэм, и, подобрав с пола паленья, закинул их в печь и подсыпал несколько угольков. С помощью искорок от огнива, в печи зарадилось пламетце. Здесь, когда огонь разойдется, они будут размягчать руду, чтобы сформировать злосчастный топор для Силмена.
-А ты что, не будешь? -Уилл уже жевал мякиш, запивая водой из общего кувшина. -Сперва поесть надо, а уж потом молотом махать! Ничего нам не сделает упырь, ежели и опоздаем! Многое он о себе возомнил, ишь какой важный! Нашел ломовых лошадей! Пусть старая скотина помолчит! Ежели только возьмется за розгу, сам пожалеет!
-Второй раз так нам может уже не повезти. Держи это в уме, Уилл, каждый раз, когда оскарбляешь его. Ты видел другие наковальни? Думаешь, там нас примут? В Холлистоне мы ничем не отличимы от нищих.
-Вот уж ничем! Мы, по крайней мере, не попрошайничаем, а зарабатываем на жизнь делом! Есть между нами и ими отличие: погляди на их-то руки и на наши - со сбитыми ногтями!
Сэм согласлся с Уиллом. Некоторые попрошайки вели довольно жалкое существование, утеряв большьшую часть человечности. Быть может, раньше кто-то из них и искал себе работу, но сейчас, предпочитал незаметно залесть в чужой карман, перестав трепыхаться в поисках труда, дабы зажить по-людски.
-Ты тоже хорош, Сэмюэл. -вдруг сказал Уилл, со скамейки у шкафчика.-Ранее не якшался ты с бедняками. А тут, как в город приехал, ну точно с цепи сорвался! И в драку и в брань лезешь, только за штаны и держи! Пристал к тому лиходею с лепешкой...лепешку, признаться, простить тебе не могу. Тот лиходей...ну вылитый разбойник, а ты ему нашу еду. -Уилл сокрушенно замотал головой, и еще раз откусил хлеба.
-Давным-давно, когда матушка и отец были живы, она привела в дом брошенного в лесу мальчика. Он был похож на зверька, испуганный и одичалый, точно волчонок. Мы чурались его поведения, хоть то было понятно..ведь жил он в лесу, среди диких зверей и туманов. Мы выдворили его из деревни, Уилл. Но каждую ночь, матушка сокрушалась, думая о том мальчике. Она упоминала его, и когда молилась. Тогда, она сказала мне, что у мальчика того, с лесными-то повадками, холод в глазах был невредящий. Возможно, прояви мы к нему больше тепла, он смог бы стать человеком. Таким же, как мы. Ведь тогда уж он, бедняга,сам не ведал, что творит. А мы его...в город, где все совсем чуждо. Тот мальчик, сказала матушка, без помощи - погибнет... в холоде ли, от голода ли. Однажды, поздней-поздней ночью, она велела мне, что если встретится мне тот, кто без доброты человеческой не справится, оказать эту доброту. Помочь, понимаешь, Уилл? Понять дать, что не всякий враг. А тот, о ком ты говоришь, очень уж похож на того звереныша. Вот и бросил я ему лепешку.