-Не понятно мне ничего...-промямли Уилл, поглядев на Сэмюэла. -Кто перед нами -человек, или леший? -громко расхохотался он.
Чарка оглушительно разбилась об стену у его левого уха. Толстый осколок попал в кашу, а Уилл только и успел вскрикнуть, вжавшись в плечи. Дверь в наковалью распахнулась, разливая холодный свет. Сэмюэл подскочил на ноги, опасаясь, что Уилл мог пострадать, но на счастье Уилла, пострадала только его еда. Сэму страшно было думать, что стало бы, попади тяжелая посуда в лоб. Переведя дыхание, он обернулся, видя, как Кларк покинул двор.
-Чтож, некоторые бессильны пойти против себя.
Снегу насыпало знатно, должно быть, прикинул Кларк, к утру он бы уже насметь замерз, не отыщи ночлег. Сегодня Холлистон затих и замер, сдавшись перед погодой. Дорога была почти пуста, даже голосов было и то не слышно. Яркое солнце припекло верхушки деревев, и с них не переставая стаивал каплями снег. Он не знал куда идет, но ноги сами несли его вперед по дороге. Он решил, что в Холлистоне ему больше не место. Нет, так решил не он – так решил Холлистон. Когда он проходил мимо склона, то было непривычно видеть его пустым, без укромной хижины.
Всего за несколко дней все своевременно подсуетидись и приготовились встречать первые натиски зимы, и не прогадали. Сейчас, когда снега было навалом, все было бы в разы тяжелее. С тех пор, как снег ложится на землю – начинай беречь силы. Кларк шагал, окруженный домами, от верхушек которых, под солнцем белел дым. Вскоре он услышал удары молота о наковальню – это не дремлил еще один Холлистонский кузнец, соперник старого барана – подумал Кларк.
Накрыв голову капюшоном из темного меха, Кларк размышлял, что попадется ему по пути? Будет ли где ему пережить ночь? Или слухи о нем, несносном, дошли до самой боевой башни, а там, и до стены леса? Он этого не знал, но и особо ни на что не надеялся. Пока что дорога не пугала, ведь город все еще оставался неподалеку, за спиной. Но что будет, когда опустятся сумерки, а там, и непроглядная холодная ночь? Надо было съесть ту дурацкую кашу – пришло в рыжую голову.
День выдался настолько солнечным, что от хотьбы хотелось растенуть верхнюю одежду. Время от времени попадались холмики, с которых съезжала детвора, громко и жизнерадостно крича. Кто-то съежал на доске, кто-то на куске шкуры, а кто-то просто скатывался вниз, собирая на одежду грязный подтаявший снег – последним предстояло получить большой нагоняй от родителей, но те этого еще не знали.
-Генри, приходи сегодня ко мне, сыграем в пасть дракона!
-А что ты туда покладешь?
-У меня столько всего есть, что без набитого пуза не уйдешь!
-Ну тогда приду! -отвечал Генри, довольно смеясь. -Только закинь побольше изюма, его доставать интереснее всего.
Кларк всерьез озадачился, что такое эта – пасть дракона, и как в нее играть? Казалось, выпавший снег сделал всех вокруг людей – безмятежными и до странного жизнерадостными. Они вдруг, ни с того, ни с сего начинали перекидываться снежками, гоняться друг за другом, дабы повалить в снег, сбивались в кучку, точно птицы, и о чем-то шептались, а потом резко подырвались с места и всей гурьбой вламывались в чей-то дом. Все это сопровождалось громким радостным словом, смехом и вскриками - если кому холодный снег попал за ворот. Прямо перед ним свалился на снег какой-то мальчуган, и начал размашисто махать руками-ногами, будто не переграждал никому пути. Придурь. -мыслил на это все Кларк, уши которого начинали подмерзать.
Ранний вечер стал заметно подкрадываться. Доброе теплое солнце уходило от людей до следующего утра. Все вокруг погрузилось в синий цвет, даже снег будто стал синим. В маленьких окошках хибар стали зажигаться светлячки света. Кларк время от времени засматривался в окна. Он не знал зачем он это делает, но ему было крайне интересно наблюдать за людьми, ведь он...никогда не жил такой жизнью. Летом и весной ему не приходилось находить в этих силуэтах нечто интересное, но сейчас, когда в его обуви захлюпала ледяная вода – он задумался, как задумывался каждую зиму своей жизни. Он так же не помянул прошипеть проклятье на голову священника и стража, что сожгли его домишко до тла. Благодаря их стараниям, он сейчас слонялся по окраине Холлистона, как неприкаянная душа, засматриваясь на теплый свет. Душа его была столь нелюдима, что не смотря на пробирающий холод, он не мог позволить себе обратиться к этим светлячным людям. Он позволил себе померзнуть подольше, пока не померещится снежная смерть перед глазами, уж тогда, может быть, он приблизится к чьему-нибудь порогу или залезет в будку какого-нибудь доброго пса. Небо этим вечером становилось все прозрачнее, множество ярких звезд отражались на скрепленном морозом снеге, освещая едва-видимую тропинку для юноши.