Глава 18 -Всем нужно время, покуда тоска оставит душу.
Звонкая капель разбудила всех ещё до прихода ворчливого мастера. Сэм отворил двери, встречая солнце, горевшее в небе сапфиром. Вся тара во дворе наполнилась до краёв талой водой. Сэм прошёл по дорожке к первому корыту, где собралась кристальная вода, и увидел в ней своё отражение, поразившись, как сильно перепачкался золой. Умывшись, он мрачно заметил, что одежда его дурно пахнет, ведь вчера насквозь промокла от пота, и утро дополнилось хлопотами.
— Ну, долго ты еще наряжаться будешь? — выкрикнул Уилл, когда Сэм бросил прежнюю одежду в мыльную воду. Уилл глядел на Сэма насмешливо, из-за его чистоплотности. По его мнению, от кузнеца не могло нести ничем иным, как потом. В конце концов, не пионы же они выращивают! Так уж было заведено: если ты конюх — от тебя пахнет лошадьми, ежели псарник — псинами, угольщик — гарью, и только от монахов и господ пахло травами. — Накупались, сэр Сэмюэл? Сегодня, вроде как, мисс Кэтти вас не ожидает. А вот голодный Уиллиам еще как.
— Не серчайте, дорогой мой Уиллиам, сэра Сэмюэла едва ли бы признал родимый ангел! Скорее счел бы за бродя... кхм, за чужеземц... кхм-кхм...
— Оборванец, чужеземец, отрепье — говори наздоровье, — перебил смущенного Сэма Кларк. — Я не всю слышанную брань присваиваю на себя. — Поглядев на Уилла, он добавил: — Болтливой свиньи это не касается.
— Если он еще раз назовет меня свиньей... — начал было Уилл.
— Уж не далеки мы от ссоры, а с этого день начинать не стоит! — Сэм бодро прошел к мешку, что ранее оставил Ральф на срубе молодого дуба, чтобы наконец узнать, что же приподнес старик своим подмастерьям.
— Оттуда хорошо пахнет. Старый баран будто признал вас за людей! — Веселился Кларк, отчего Уилл все больше угрюмился.
На сегодняшний день Ральф пришел во двор в добром духе. Он поприветствовал Сэма и Улла, что возились по своим делам, и принес целый мешок снеди.
— Недавно я малость погорячился на вас, но в том виновен пустозвон Силмен! Если говорить с самого начала: ко мне пришел Николс и сказал, что Силмен-то нашел-таки свой топоришко! Мол, другого ему уже не требуется! Хоть бы заявился, слово какое сказал, чтоб зазря люди пот не лили! Где, кстати, топор, что для него заготовили? Предложу Николсу, может, удастся выменять на что интересное, не зря же руду портили. А хорошо придумал этот Силмен! Сперва спросил с нас, все уж сделано, а он проходит мимо двора, задрав нос, — ишь, важный! Ежели явится во двор, гоните его такой бранью, от которой уши со стыда загорят! Пусть весь город знает, что Силмен – пустослов, послушав которого – того гляди, обеднеешь! Ну уж мне пора обратно к Николсу. И еще вот что: ты, Сэм, или ты, Уилл, — приходите ко мне после полудня замерять колесо на телегу. Старое пошло трещиной, от влаги что ли – лопнуло. Нужно снять да и выровнить обод. Ну, я пошел! — с этими словами покинул он тогда двор, держа в руке связку гвоздей, а на плече – топор.
— Знали ли вы, что сегодня праздник? — спросил Сэм.
— Какой? — нахмурился Уилл.
— День отъевшихся молотобойцев, полагаю, — Сэм углядел в мешке целую куриную тушку, пару-тройку лепешек из круп и несколько неровных шариков с осенней капустой. Достав два таких пирожка, он подбросил их Кларку и Уиллу, сочтя хорошим завтраком. Кларк поймал пирожок, посмотрел на него и отбросил обратно.