— А мне достаточно до тебя добраться — уж я за душу хорошо потреплю. Сам знаешь.
На эти слова оборванец несколько напрягся. Остальная шайка поглядела на своего главаря.
— Это же ненормальный чужеземец, зачем с ним связываться? — произнёс некто из толпы. — Да и что он, богаче нас самих? Из его карманов и рыбьих костей не вытрясти.
— Может, и так, но пусть не зазнается, — громко ответил главарь шайки оборванцев, имя которого было Фрэнс, и холёно водрузил палку на своё плечо. — А у этих чего в карманах? — вытянул он подбородок в сторону Сэма и Уилла, сидящих на козлах. — Их в бедняках я не видел.
— А это те, что при кузнеце служат, — сказал некто, кого за толпой было даже не видать, только простуженный голосок и слышался. — Кажется, кузнеца того Ральф зовут. Обеспеченный кузнец, я видел, ему даже давали горку пенни! Может, у них тоже есть пенни?
Несколько юнцов издали довольные возгласы и потоптались на месте, предвкушая осмотреть чужие карманы.
— Нет, вы ошибаетесь, — подал голос Сэм. — Нет у нас никаких пенни. Если они вам так нужны, то заработайте их честным трудом, а не обирайте других и не оскверняйте свои души в святой праздник!
— Смотри, как он говорит! — посмеялся оборванец. — Он хочет, чтоб я уважал праздничек мертвяков, чтоб чтил подохших шлюх и нищих! Да катись ты в преисподнюю, щенок шельмы!
Возмущённый такой бранью, Сэм покраснел.
— Лучше ты придержи язык за зубами и дай нам проехать! Если хочешь проверить мои карманы, то вот!.. — Сэм сбросил им свою верхнюю одежду, на что Кларк закатил глаза. Оборванцы подобрали его подбитый мехом дублет и едва не разорвали на части. В конце концов, один из них, самый низкий, напялил вещь поверх своей тоненькой тужурки и горделиво всем заулыбался — сегодня он получил свой трофей.
— Ты же не думал, что тебе вернут её обратно? — спросил Сэма Кларк, на что Сэм ничего не ответил.
— Верни его вещь обратно, ты, мелюзга, — сказал Кларк, но мелюзга только зло на него поглядел и встал за спину брата-главаря.
— Хорошо, мальчик может забрать мой дублет себе. Надеюсь, теперь-то вы довольны и пропустите нас? — сжалился Сэмюэл над тонкой одёжкой ребёнка.
— Да, мы довольны, — отозвался Фрэнс, и толпа уже начала расходиться с моста, когда он уставил палку в Кларка и договорил: — Глядите, подлец-то остепенился! Помог собрать дрова для печи этим несчастным трусам! А жирный так и вообще молчит, не вякнет, хоть в исподнем оставь!
Над Уиллом громко посмеялись. Один хулиган подбежал к нему, взобрался на колесо и стянул с головы любимую его шапку. Уилл выглядел бледно и затравленно, все время глядя куда-то вниз, словно его отчитывала бабушка.
— Езжайте, не сдались нам ваши пустые карманы и паленишки! Правильно делаешь, чужеземец, что не рыпаешься. Хорошо, что страж сжег твой сарай! Пасть-то у тебя теперь не такая, как раньше, больше не клацает! — произнес Фрэнс, на что терпение Кларка лопнуло. Он спрыгнул с повозки, вызвав у Сэма вопиющее изумление.
В одно только мгновение истерзанные руки Кларка вцепились в ворот Фрэнса, а дальше их двоих скрыла за собой толпа оборванцев, и Сэм подскочил с козел. Оборванцы что-то кричали, кружа вокруг стычки, а в следующий миг Сэм видел, как Фрэнс свалился, оттирая кровь, льющуюся из носа. Его младший братец, в дублете Сэма, разрыдался, призывая брата бежать с моста. Двое других попытались удержать Кларка по обе стороны, пока третий стал хило лупить его кулаками. Кларк грубо оттолкнул кого-то в перила, заставив отойти от потасовки подальше, болезненно придерживая ребра. Очевидно, Кларк не закончил с Фрэнсом, потому что его так и тянуло к нему, несмотря ни на чьи руки и крики. Как бешеный пес, он, спотыкаясь и отталкивая от себя оборванцев, рвался в одном и том же направлении.
— Ты что, не видишь, дорога свободна! — взывал к его благоразумию Сэм. — Оставь же его в покое, Кларк! Да он что, совсем обезумел?!
Никто больше не хотел сдерживать бушующего Кларка, большинство разошлось в стороны, открывая путь к Фрэнсу. Один только его несчастный братец налетел на Кларка с отчаянием добровольца на казнь. Кларк даже не посмотрел на него, когда оттолкнул одной рукой.
Фрэнс в это же мгновение кинулся к перилам, забыв про боль и наступающего Кларка.
— Мой брат! Спасите моего брата! — закричал он в возникшей тишине.Кларк наконец осознал, что щуплый мальчишка просто проскочил сквозь перила и вылетел с моста. Ярость наконец отступила от него, а в следующий миг мимо пронесся Сэмюэл, сбегая вниз с моста. Кларк видел сверху, что Сэм, точно умалишенный, проваливает неокрепший лед ногами, стремясь туда, где начиналась смертельно-ледяная вода. Он так торопился к бультыхающемуся брату Фрэнса, что вода под его ногами шла волнами по мертвенно-спокойной глади реки. Как у него, Сэма, оставался выбор, когда все стояли на мосту, как вкопанные, даже сам Фрэнс, его старший брат? Превозмогая ледяную реку и внутренний протест, Сэмюэл погрузился в воду по самые плечи, ощущая, как гулко и трудно забилось сердце.
Мальчик вцепился в его плечи и не отпускал до самого берега. Ошарашенный Фрэнс подбежал к ним, хромая.
— Мы можем довезти его до вашего дома, — сказал Сэм, отдуваясь от пронзительного холода, что вцепился в него, точно клещами. Однако Фрэнс, окинув Сэма ненавистным взглядом, взял брата за руку и велел бежать, чтобы тот не окоченел на месте. Вдвоем они побежали куда-то в сторону домиков: один — хромая, другой — вздрагивая и шатаясь.
Кларк, глядя на Сэма с таким выражением, какое Сэму довелось увидеть только в злополучную зимнюю стужу, когда рыжего искусали собаки, протянул в его сторону стянутый в драке дублет Фрэнса — цвета палевой шерсти. Сэм в ярости ударил по его руке и тут же вцепился в его ворот:
— А если бы загубил его брата?! Что тогда?! Стал бы убийцей?! — прокричал Сэм синими губами, оттолкнув Кларка подальше. — Я всё надеялся, что ты очухаешься! Что на мир взглянешь человеком, а не зверем! Леса ты покинул, да только лес до сих пор в тебе!
Сэм развернулся и наткнулся на безвольно сжимающего поводья Уилла, который до сей поры находился в безмолвном смятении и страхе. Носки его ног были сдвинуты, плечи сгорблены, а брови страдальчески опущены, точно он вот-вот заплачет.
Сэмюэл, тело которого пыталось оправиться после ледяной реки, то и дело пытался сдержать дрожь и судороги в конечностях. Воздух был немилосердно свеж, и только одно солнце пыталось дать тепло, однако оно было так слабо, словно силилось любящее сердце призрака донести его.
— Может, костёр развести? — предложил растерянный Уилл.
— Быстрее доехать до наковальни, — ответил Кларк. — Ну, гони лошадь, иначе он замёрзнет насмерть.
— А сам так и будешь стоять под мостом разбойником? Полезай в повозку, — проговорил Сэм, преодолевая озноб.
— Так кляча дотащит нас к самой ночи. Я дойду пешком.
— Как знаешь, — ответил Сэм, и Уилл погнал лошадь — та поскакала скорее быстрым шагом вприпрыжку, но никак не галопом.
Кларк смотрел вслед отдаляющимся подмастерьям. Под его ногами на снегу алели капли крови Фрэнса. Кларк поразмыслил о своём и тоже выдвинулся в путь.
Он знал, зачем идёт за повозкой старика Ральфа. Потому что наковальня была его единственным убежищем во всём остывшем до весны Холлистоне. Обычно, когда его шкура находила для себя славное местечко, то его не останавливало ни порицание со стороны, ни чья бы то ни была злоба, но сейчас нечто встало преградой меж ним и тёплым строением, где постоянно, с раннего утра до поздней ночи, полыхало пламя в большой печи. Где в его руках часто бывала хорошая еда, и не приходилось охранять лежанку от противных пьяниц и хворых оборванцев. В свою очередь, Кларк обозлился на Сэма, что самовольно спрыгнул в воду за братцем Фрэнса. Кто он такой, чтобы так его выручать? Их мать или отец? Ничего подобного! Вот и помогать им было глупо! Тем более что его они не пожалели, стянув одёжку! Разве Кларк не говорил ему, что оборванцы мыслят иначе? Иначе, чем его елейная голова?! Он знал это и всё равно полез в реку! И всё равно... помог и ему, Кларку, когда его покусали псы... Отпер двери наковальни. Оказывается-то, так неприятно оставаться в долгу у такого дурака, как Сэм! Кларк прибавил шаг.