Глава 22 - Надежда есть. Ей еще можно поверить.
С каждым наступающим днём Кларк познавал кузнечное ремесло всё лучше. С тех пор, как дни его пролетали в свободе и безделье, как ветер в поле, все изменилось. Больше он не мог спать, сколько ему заблагорассудится: с раннего утра обязательно кто-то загремит...будь то пришлый сосед, с просьбой приварить к котлу ручку, или сумасбродный Ральф с новым поручением, да или же сами подмастерья начнут закидывать дрова в печь под самым ухом. В этих стенах не было места для излишних размышлений или безделицы; становилось легче лишь оттого, что за работу брались все вместе и нехотя, поочерёдно высказывая недовольство, и всё же не боясь ни одного возникшего поручения. Сэм смело повязывал на себя передник, а Уилл с оханьем и кряхтеньем отлипал от лавки, на которой так любил крепко спать. Раз за разом Кларк вливался в общее дело, не ощущая себя лишним. Как раз-таки наоборот, с маленькими поручениями «младшего подмастерья» к нему стали поступать всё большие, и, в конце концов, он подменил Сэмюэла у наковальни. Силушки удара ему досталось больше, что признал и сам Ральф, и даже Уильям. Однако Уилл с Кларком так и не смогли найти общий язык, и стоило какой-нибудь жалкой искорке попасть в глаз, так зачинался целый спор, кто и что не так делает. Сколько ни пытался вразумить недругов Сэм, всякий раз его слова вылетали без толку. Как лихо спор начинался, так же ни на чём и заканчивался, оставляя меж Кларком и Уиллом незримую тучку на весь день вперёд. И чем больше вникал Кларк в ремесло, тем чаще эта тучка возникала. Однако, несмотря ни на что, Кларк находил приятным, что из его дней исчезала... пустота. Снедающая пустота, которая всегда преследовала его, как хвост лису, и было не отделаться. Он думал, что будет так всегда. Но чем больше помогал он в наковальне, тем сильнее стыл её след. Кларк бы никогда и ни за что не признался в том, что Сэм, опередив само солнце, что светило над его головой каждый день, выкрал из его чёрной судьбы небольшую полянку, на которой всегда зиждился свет. Кларк вставал на неё и озирался по сторонам на черноту, которую, казалось, удалось обмануть. Вот он, Кларк, тот самый Кларк, у которого ничего не осталось, нашел немного света.
Казалось, работа нашла свой лад: Кларк с Уилом, под надзором Ральфа, отбивали руду, частица за частицей. Они копились в углу наковальни, чтобы однажды стать броней. Каждый пласт Ральф придирчиво рассматривал на свету, принимая за мусор каждый, что вызывал сомнения своей структурой. Кларк тоже стал подмечать недостатки в руде и некоторые, уже обработанные части, откидывал в сторону, чем злил Уилла. Всякий раз Ральф разрешал их спор в пользу рыжего. Один раз он даже потрепал его по волосам за бдительность, на что Уилл, отставив обух, уселся, как обиженная куропатка на жердочку. Из-за дурацких всклоков дело стопорилось, и тут-то начинал злиться Ральф.
Покуда Кларк и Уилл расходились от наковальни по разные стороны, Сэм проворно брался за молот и, примерив одну из пластинок, пробивал в ней отверстия. На его ответственности были кожаные завязки, кои скрепят броню воедино. Важно, чтобы отверстия были не малы и не слишком велики, всё должно было быть точно вывМного же людей приходило к Ральфу в наковальню в расчёте на его помощь. Однако старик всем отказывал, ссылаясь на большой заказ. Огорчённые соседи брали принесённые вещи обратно под мышку и с неодобрением брели к себе. Чей-то котёл без помощи мастера так и оставался дырявым, чей-то двор так и оставался без топора, а сломившийся от старости светец не был заменён новым. Но Ральф оставался довольным: муж, заказавший у него доспех, оплатил издержки сполна!
Как раз к часу, когда зажёгся в наковальне светец, Ральф созвал всех присесть вокруг перевёрнутой бочки, дабы поужинать у печи. Вместе они ели вяленое мясо, закусывая хлебом и запивая фруктовой водой. Каждый время от времени поглядывал в угол, где блестели серебром медальоны чешуи, да прикидывал, долго ли ещё предстоит провозиться. Насидевшись вдоволь, Ральф обернулся в тёплую одежду и вышел в мрак двора. Неспешной поступью вернулся он в свой дом, чтобы уснуть на мягкой постели, пропитанной теплом от тлеющих в очаге углей.
Откатив бочку в угол, подмастерья тоже не стали засиживаться. Сэмюэл погасил светец, уронив его в таз с водой, и забрался на свой дровенник. Он находил, что в согретой печью кузне слишком холодно, и пытался получше закутать плечи в шаль.