– Твой мальчишка не сгодится?
– Пока нет.
– Тогда я приведу Хюркассана. И у него олени мрут чаще, чем рождаются.
Кражу оленьих душ сговорились провести, как сойдёт снег. В назначенный день к чуму начал стягиваться народ. Приходили представители разных обитающих у Моря племён – даже тех, у кого оленей отродясь не было (очевидно, они желали получить от шамана гадание или совет). И лишь кого-либо из своих Вэрдэ не замечал.
После полудня шаман облачился в костюм и расстелил в ритуальном чуме гичу с нарисованным змеем Дябдаром. Десять избранных наблюдали за камланием. Ангивче стал раскачиваться и издавать птичьи звуки: прерывисто засвистел на манер гагары, прокуковал, пропищал орлом. Он созывал духов-помощников. Потом, заткнув ладонью край уродливого рта, он запел и в песне подробно рассказывал, что с ним происходит. Доплыв до истока эндекит, Ангивче взобрался на лестницу-дерево и сквозь отверстие хангар проник в верхний мир. Там отыскал поле, где пасутся души нерождённых оленят, выкрал охапку и поторопился обратно. Возвращаясь, он сам превращался в оленя, потому как души украденных животных овладевали им.
Вэрдэ был наготове и знал, что делать. Как только в шаманской песне прозвучало «ноги коснулись земли», он подошёл к выходу и откинул полог. Проникающий снаружи свет выхватил из сумрака содрогающееся тело Ангивче, его низко опущенную голову, плечи с торчащими костяными пиками – неизменными частями шаманского облачения. В следующий миг Ангивче распрямился, вскочил и, словно насмерть перепуганный, кинулся наружу. Там его уже поджидали Малгаол и Хюркассан – первый держал аркан, второй – недоуздку. Шаман пронёсся мимо них, ловко уклонился от летящей на голову петли и помчался к лесу. Малгаол и Хюркассан побежали за ним. Вэрдэ вышел из чума и вместе со всеми стал глядеть на происходящее.
Малгаол и Хюркассан гонялись за шаманом между деревьями. Тот изворачивался, падал, вновь поднимался, совершал немыслимые прыжки – так, что колени его оказывались выше плеч. Он изловчился забежать Малгаолу за спину и лягнуть его под зад. А замешкавшегося Хюркассана боднул в живот. Хюркассан под общий хохот сложился пополам. Наконец взбесившегося шамана удалось обуздать и привести обратно в чум. Он непрестанно дёргался, пытался высвободиться. Волосы его развевались, как проступающее за пределы головы безумие. От него во все стороны полетели шерстинки – так проявлялись украденные из верхнего мира оленьи души. Люди подбирали шерстинки, складывали их в мешочки-одёко. Это должно было принести хороший приплод и здоровье стаду.
Шаман постепенно возвращался к человеческому состоянию. Как только разлетелись последние шерстинки, он перестал вертеть головой и упал на расстеленную гичу. Камлание завершилось. Люди завязывали или зашивали мешочки. Кто-то присматривался к шерстинкам – в действительности ли оленьи? Вэрдэ, в отличие от остальных, нисколько не удивляло, что с человека налетела шерсть. Он знал: Ангивче набил ею костяную трубку, незаметно сунул в рот, а затем выдувал шерсть сквозь дыру, когда мотал головой.
Вэрдэ вышел наружу. После кражи оленьих душ ему предстояло немало работы – разложить по инмэк принесённые подарки, убрать съедобное в лабаз, навести порядок. Он огляделся и замер. Среди расходящихся гостей мелькнула знакомая спина. Тыкульча, Харги его закусай! Там был Тыкульча.
Снова возникло то двоякое чувство, которое Вэрдэ испытал на собрании старейшин – ненависть к родным и в то же время страстное желание жить с ними. Какой толк быть уважаемым среди чужаков? Нужно добиться уважения своих, пусть и ненавистных. Проклиная своё сердце за радостное биение, он побежал догонять Тыкульчу.
Зачем дядька приходил на камлание? К добру или худу его появление? И почему не показывался? Вот, уходит, слова не сказав.
Тыкульчу он настиг уже в лесу. Дядька заметил его и, на несколько шагов отойдя с тропы, остановился. Жёлтый клык, как обычно, выглядывал из кривой ухмылки.
– Здравствуй, дулбун!
Вэрдэ только кивнул и замер, не зная, что сказать.
– Ну, зачем бежал за мной?
– Ты приходил… меня забрать?
– Если так, то не ушёл бы. Ты всё такой же недогадливый. Мне нужно было убедиться, что у тебя всё в порядке. Вот, убедился.
– Энё тебя попросила?
– Она. – Тыкульча глянул через плечо Вэрдэ, кивнул кому-то из проходящих по тропе. – Я передам, что у тебя всё хорошо. По-видимому, шаман тобою доволен.
«Удивительно, что хоть кто-то тобою доволен», – читалось по Тыкульчиной ухмылке и взгляду.
– А где сейчас стойбище? – спросил Вэрдэ.