Неожиданно его отпустили и тут же плеснули водой в лицо. Вэрдэ утёрся онемевшей рукой и огляделся. Девчонка, ударившая его, сидела рядом, скрестив ноги. Из-под бахромы ханни выглядывали грязные коленки. А поверх нагрудника висела фигурка медведя – ему, Вэрдэ, принадлежащая. Девчонка почему-то морщила лоб и улыбалась.
– А я тебе рану на лице зашила, – сказала она. – Хотела сделать, пока ты не очнулся, а ты заворочался, пришлось держать.
«Какая забота!» – подумал Вэрдэ, приподнимаясь. Очаг в чуме не горел, вещей не было, за исключением разбросанных посудин. Ещё в малу темнела куча из тряпья. Похоже, от неё и разило…
– Где я? Почему ты меня…
Неожиданно девчонка влепила ему пощёчину. Опять наморщила лоб, заулыбалась.
– Я старше тебя и первой буду задавать вопросы. Как зовут тебя, малыш?
– Я не малыш.
– Хочешь, чтоб тебя снова ударили?
– Вэрдэ – так меня зовут.
Девчонка сочувственно поджала губу, покачала головой.
– Дрянное имя. Как ты с таким жить собираешься?
Вэрдэ промолчал. Он потрогал ушибленную голову. Слева над лбом выпирала огромная шишка.
– Я буду звать тебя «малыш», – сказала девчонка. – А меня называй Стрелкой, все ко мне так обращаются. Ну что, дружим?
Она склонилась и коснулась носа Вэрдэ кончиком своего носа. От неё пахло, как от нагретых солнцем камней.
– У тебя мой талисман-сингкэн, – хмуро заметил Вэрдэ. – Нельзя забирать чужие, они принесут беду.
– А я и не забирала, взяла на время. Так ты можешь видеть его, а спрятанным под одеждой ему грустно. К тому же ты будешь смотреть и на меня. Разве это не хорошо?
Стрелка поднялась и, пританцовывая, прошлась по чуму. «Вот у кого разум кружит!» – подумал Вэрдэ. Но смотреть на девчонку действительно было приятно и немного волнительно. Да, что-то в ней напоминало стрелу: стройное тело, длинная шея, подбородок – острый и приподнятый… А главное, какая-то неудержимость обнаруживалась во всех её движениях.
– Теперь рассказывай, что делал у горы? – велела Стрелка. – Тебя туда отправили?
– Нет, я шёл к крепости оросов и увидел следы.
– К крепости? Для чего тебе туда?
– Мне всё равно куда. Я один, у меня даже родителей нет.
Вдруг смрадная куча в малу зашевелилась и стала приподниматься. Вэрдэ в ужасе отполз на заду. Под ворохом тряпок и шкур оказался старик с грязным лицом и красными, как брови глухаря, глазами. Борода и волосы у него были измазаны какой-то дрянью – не то запёкшейся кровью, не то рвотой.
– Эй, Стрелка, воды не осталось? – прохрипел старик. – Всю воду, дура, перевела… Принеси мне попить!
Девчонка покорно вышла из чума. Красноглазый уселся на своё тряпьё и осмотрел Вэрдэ. Почесав шею, он сказал:
– Хорошая палка, с одной стороны шумит, с другой – воняет. Ну, отгадывай!
– Ружьё, – пробормотал Вэрдэ. Он знал, что это ружьё.
– Осилил! Отгадывай дальше: пень гниёт, лисица из дыры показывается – мех зелёный. Ну, что молчишь? Не знаешь? Это сопля!
Красноглазый сипло хохотнул, потом раскашлялся и отхаркнул комок мокроты, который повис у него под нижней губой.
– Слушай ещё. Расщелина в скале, человек вылезает, падает, спину ломает. Ну, отгадывай!
Вэрдэ пожал плечами.
– Дерьмо! – рассмеялся старик. – Это же дерьмо! Как не догадался-то?
Пока он хохотал, мокрота под его ртом тряслась, будто живая. Снова отодвинулся полог, и в чум вернулась Стрелка. Протянув старику чашку, она сообщила:
– Я Афанасию сказала, что ты очнулся.
Старик жадно выпил всё, что было в чашке, и спросил:
– А он?
– Говорит: не нужен Бусурман, разве что по шее ему врезать. – Девчонка повернулась к Вэрдэ. – А тебя видеть хочет. Пойдём, малыш!
Следом за Стрелкой Вэрдэ выбрался из чума. Он находился в стойбище оросов. На поляне стояли шалаши, землянка с кровлей из тонких брёвен, корья и лапника. Дымили костры. Привязанные к деревьям лошади качали головами. Оросы – их было около десяти – недавно отужинали и сейчас кто починял седло, кто нож точил, кто чистил ружьё. Двое сидели у догорающего костра, дымили трубками. К ним девчонка и подвела Вэрдэ. Оросы с хмурым видом оглядели его. Один из них казался главным, у него были усы и многодневная щетина. Второй – с бегающим взглядом, рыжей бородой и странно напряжёнными губами, словно готовился плюнуть.
– Ну и харя у него! – по-оросски сказал тот, что казался главным. – Ты его отделала?
– Я только сверху ударила, – так же на оросском ответила Стрелка. – Лицо до меня повредили.
– Спасибо, что привела. Сам бы зашел, да в вонь вашу окунаться неохота. – Главный орос, упёршись ладонями в колени, поднялся. Склонился к Вэрдэ: – Понимаешь меня, тынгуз? Нет, не понимаешь!.. Куда там… Алтан, мэнун, хулама мэнун, золото-серебро видел?