Вэрдэ, догадавшись, о чём его спрашивают, поводил головой.
– Реки, горы, пещеры с такими названиями есть у вас? Стрелка, переведи-ка, ты у нас нынче за толмача.
Стрелка пересказала Вэрдэ, что от него хотят. Он снова повёл головою.
– Хорошо. – Орос пришиб ладошкой комара у себя на виске и распрямился. – Накорми его, Стрелка, а то смотреть страшно. Пусть в лагере остаётся, поговорим позже. Да смотри, чтобы не убёг!
Они присели на поваленный ствол в стороне от костра. Стрелка накормила Вэрдэ остывшей рыбной похлёбкой и сухарями. От напитков оросов он отказался, выпил обычной воды. Оросы вливают в себя такое, с чем внутрь забирается целое стадо злых духов – потом никакими камланиями не изгонишь.
– Так для чего ты шёл в крепость? – спросила Стрелка.
– Хочу получить новое имя. Говорят, оросы могут его дать.
– Новое имя? Оросы могут, но не каждый. Нужны особенные, вроде шаманов. Сначала они потребуют от тебя кое-что.
– Что?
– Чтобы ты водой облился и человек-крест на шею повесил. Только после этого дают имя. С Бусурманом такое сделали, я знаю. Только того имени уже никто не помнит, даже он сам. Имя оказалось слабым, и все зовут его Бусурманом.
– Кто он?
– Бусурман – мой дед. Раньше жили по другую сторону Моря, а теперь водим оросов по этим землям. Бусурман много земель знает, но он превратился в безумца. – Стрелка горделиво приподняла подбородок. – Когда его не станет, я буду водить оросов вместо него. Хочешь помогать мне?
– Мне дадут новое имя?
– Оросы ничего не дают просто так. И я тоже. Чем ты можешь отплатить?
– Ничем.
Стрелка изучающе оглядела Вэрдэ, наморщила лоб.
– Был бы ты на несколько лет старше, я бы знала, как тебя использовать. А так… Будешь мне помогать, и однажды я отведу тебя к нужным оросам.
9
Афанасий Жгибесов – когда-то шестой поповский сын и пономарь, а ныне неизвестно кто – и сам недоумевал: как он оказался в такой дыре? Не иначе чёрт завёл. Но одно дело – оказаться, а другое – выбраться. В этом чёрт уже не помощник, он только в одну сторону направляет – ближе к пеклу.
Каких-то семь лет назад Жгибесов попивал пиво и тискал бабёнок, живя в каморе близ тюменской церкви Ильи Пророка, под боком у папаши. Случалось, воровал мелкое добро или монеты, когда ризничий по прозвищу С-копейкой-два-гроша ленился относить пожертвования куда следует. Лето по большей части проводил на рыбных ловлях в вотчинах Свято-Троицкого монастыря. Там пьянствовал ещё ярче, дрался, проказничал. Однажды съездил схимника Игнатия судаком по лицу – на рыбацкую удачу. Другой раз скинул в воду жену дьякона Бориса (точнее, она сама туда спрыгнула, чтоб избежать стыдобы). Терпение отца, знавшего про всё это, иссякало, и однажды Афанасий, мало что соображая с похмелья, очнулся на подвозе по пути в Тобольск – его отправили вместе с казаками «держать государевы границы».
Спустя год он уже находился в такой дали от дома, что и на карте не отыщешь, а отыщешь – показать будет страшно. Приграничный острог на реке Аргунь: десять саженей в длину, восемь – в ширину. За стоячими стенами: две избы, конюшня и склад, восьмипудовая пушка, две пищали. Населяли острог помимо Жгибесова девять служилых и дюжина промышленных людей. Они стерегли границу, объясачивали тынгузов намясинского рода. Десятник Иван Неупокоев строго блюл веление нерчинского воеводы: «чтоб всякого дурного избегали, не воровали, костью и картами не играли, вина (в том числе и кумызного) не пили, не чинили иноземцам никакого задору и баб ихних не трогали», – подумать, так и заняться нечем. Из развлечений – только знаменем полюбоваться.
Скучная жизнь прекратилась после того, как к нерчинскому приказчику Шульгину явились охотники-тынгузы – два брата, Аранжа и Мани. Они показали самородки:
– Гляди, уважаемый русский начальник! Слышали, ищешь такие камни. Тяжёлые и на солнце блестят!
Ошалевший приказчик определил: серебро.
– Где? – спросил он тынгузов.
Аборигены ответили:
– Култук та гора называется.
О находке Шульгин сообщил в Тобольск, и вскоре на поиски ценных руд отправили Филиппа Свешникова с казаками. Трое служилых из гарнизона Аргунского острога – в их числе и Афанасий Жгибесов – присоединились к тому отряду.
Им несказанно повезло: месторождения золота, серебра и олова нашлись одним разом – там, где сходились устья трёх рек – Алтачи, Мунгачи и Тузячи. И только после выяснилось: с иноземного названия рек так и переводятся – Золотая, Серебряная, Оловянная… Кроме того, в округе отыскали древние рудники и плавильни – всего около двадцати. Что за люди и когда их сделали? Какую руду добывали? На это не смогли ответить даже тынгузы.