Вэрдэ глянул вверх. Там, меж сосновых стволов, словно удерживаемая невидимой оградой, клубилась мошкара. Солнечный свет широкими полосами пробивался сквозь кроны, окрашивал золотом хвою.
Он уловил чьё-то присутствие и обернулся. Ангивче, скособочившись, стоял около чума. Подбородок он притянул к правому плечу – точно зверь, пытающийся выгрызть блоху. Обычный наряд из оленьей шкуры. Ноги чуть кривые, коленями внутрь. Босые ступни с длинными, как палки, пальцами. Сразу заметно: человек великой силы и подвижности, плясун, ловкач, несмотря на странное телосложение.
Чуть раскачиваясь и держа голову набок, Ангивче подошёл. Он оказался моложе, чем представлял Вэрдэ, сгодился бы ему в отцы или даже в старшие братья.
– Вэрдэ… – с явной насмешкой произнёс шаман. – Тебе не нравится твоё имя. Почему?
– Оно детское, временное.
– Может, и нет. Это нужно выяснить.
– Тыкульча сказал… – начал Вэрдэ, но шаман его перебил:
– Тыкульча много что наговорил. Сказал, что разум у тебя кружит.
Это Вэрдэ совсем не удивило. Часто дядька говорит про него такое. Да и не он один.
– Он уже ушёл?
– Забудь про него. Скоро плоть Тыкульчи истлеет, а души разлетятся.
Шаман подступил ещё ближе и присмотрелся к Вэрдэ тёмными пытливыми глазками.
– Хэ! Ты радуешься? Не радуйся плохому, мальчик, даже если тебе от этого хорошо. Только ногти и волосы радуются смерти человека, потому и растут неудержимо на мёртвом теле.
Тут Ангивче опустил плечо и распрямил шею, наконец показав скрытую часть лица. Вэрдэ невольно отпрянул. Рот у шамана с правой стороны будто был разорван. Губы, превращаясь в две омертвевшие жилы, тянулись к скуле, а между ними проглядывались серые зубы. Теперь Ангивче уже не выглядел молодо.
– …одё соной утю… – проговорил шаман, развернулся и направился ко входу в жилище.
«Чего он со мной оленьим языком заговорил?» – подумал Вэрдэ и тут же поразился: ведь это блеяние оказалось понятным! «Пойдём со мною в чум» – вот что означало сказанное. Вэрдэ догадался, отчего Ангивче заговорил так странно: до этого он прижимал правую щёку плечом – только так и мог произносить слова внятно, а после – обнажил дыру.
В чуме мерцали угли и было жарко. Вэрдэ уселся на шкуру в указанном месте и стал ждать. Шаман сел неподалёку. Должно быть, он нарочно разместился так, чтоб его «разорванный» рот был виден гостю.
– Почему в вашем роду нет шамана? – спросил он, на этот раз приложив к дырявой щеке ладонь.
– Наш шаман умер, когда я был ещё маленьким.
– От чего?
– Говорят, после камлания у него на лице выступили тёмные пятна. Он мучился несколько дней и умер.
Ангивче принял задумчивый вид и некоторое время глядел на угли. Ладонь по-прежнему прижимала щёку, словно унимала зубную боль.
– Как думаешь, почему это случилось? – спросил он.
– Шаман сам перед смертью объяснял. А мне рассказывала мать. Он посещал мир мёртвых и измарался в чём-то плохом.
– Так и есть. В мир мёртвых опасно заглядывать даже шаману: там легко запутаться. Всё в этом мире наоборот: высокое – низкое, твёрдое – мягкое, кривое – прямое, а полезное – вредное.
Вэрдэ слышал об этом. Именно потому, что у мёртвых всё наизнанку, на лабаз и кладут сломанные вещи – в мире покойников они становятся целыми и пригодными. Но как их шаман мог забыть об этом и заразиться?
– Тёмные пятна на лице – следы угольной черни, – пояснил Ангивче. – Он приблизился к месту, откуда не возвращаются. Там обитают души «худых» покойников, которые умерли ещё и в мире мёртвых. Сделай он хоть шаг дальше, то скончался бы прямо во время камлания. Такое бывало. Этот шаман… он был твоим дедом, дядей?
Вэрдэ покачал головой и вспомнил разговор со старейшинами. Если всё сказанное у костра правда, то его родственники по отцу находятся далеко – там, куда по Морю на огромной лодке уплыли оросы.
– Научиться общаться с духами – на это потребуется несколько лет, – сказал Ангивче. – Я три года ждал, когда получу свою колотушку для бубна. А шаманским облачением обзавёлся восемь лет назад. Но время – не главное. Важно услышать песню, которую духи напоют в ухо. Знаешь, что будет после?
– Нет.
– В этой песне тебе прикажут уйти в лес, добыть одну из шаманских птиц. Ты разделаешь её тушку на двенадцать частей и будешь есть по одной части в день. Дух-помощник войдёт в тебя постепенно, вместе с плотью птицы. Тогда ты станешь начинающим шаманом.