- Долго мотались? – спросил бородач, медленно проводя по металлу точильным камнем.
Тарас молчал, глаза, не отрываясь, смотрели на нож. Бородач спросил недовольно:
- Ты оглох? Аль язык отвалился? Долго, спрашиваю, по туннелю мотались?
- Д-долго, - наконец обрел дар речи Тарас. – А вы кто?
Бородач усмехнулся, камень в очередной раз вжикнул по лезвию.
- А я, хлопец, тот кто тебя резать будет.
Тарас сглотнул слюну, пальцы в очередной раз зашевелились, пытаясь нащупать узлы веревок.
- Зачем?
- Как зачем? – удивился бородач. – А кушать я шо буду?
- Кушать? – Тарас побледнел, голова закружилась.
- Ага. Порежу тебя, и съем. Ох, и вкусно же будет, хлопец!
Бородач облизнулся, наточенный нож убрал в сторонку, ухватил другой, поменьше. Тарас закрыл глаза, борясь с приступом рвоты, спросил ослабевшим голосом:
- Где Алиса?
- Хто? – переспросил бородач, нахмурив брови.
- Алиса… Девушка, что со мной была.
- А… Да тоже здесь где-то. Ну да ты не боись, я и ее жрякать буду. Хлопцы все равно потом ее мне отдадут.
- Какие хлопцы?
- Неужто не видал? В масках хлопчики ходют, вашего брата по туннелю отлавливают. А потом всех мне приносят. Чаще, конечно, дохляков тащат. Укокошат кого-нить, и сюда. Только мертвечинку я не очень люблю, вкус не тот. Бывает, и подгниет уже так, что и есть нельзя. Другое дело, если кто живой попадется. Вот как ты например, да еще молодуха в придачу. Эх, нынче я пирую!
Бородач даже взрыкнул в предвкушении. Тараса вырвало на окровавленный пол, он с отвращением отвернулся от кислой дурно пахнущей лужи.
- Ну ты шо, в самом деле. – Гигант поскреб густую бороду, разглядывая корчащегося в рвотных судорогах Тараса. – Я ж не зверюга какой. Голову тебе отсеку, и дело с концом! Даже не почувствуешь ничего. А потом уж порублю на мясцо, ну да тебе уже все равно будет.
Тарас со стоном отполз от блевотины подальше. Бородач взял со стола грязную тряпку, ткань прошлась по наточенным лезвиям.
- Я тут хлопец, за повара буду. Жрачку готовлю. Только все здесь говядину да свинину кушают, а я человечину ни на что не променяю. Раньше-то я все выслеживал, да убивал, да еще осторожничал, шоб, значит, полицаи не отловили. А здесь мне пир горой, да еще все на блюдечке подносят. Хороша жизнь!
Бородач разразился довольным хохотом, заколыхался живот под халатом. Тарас, немного отдышавшись, спросил:
- Что это за место? Кто те люди в масках?
- Э, ты смотри любопытный какой! – Бородач пригрозил мохнатым пальцем. – Тебе оно уже ни к чему, все одно помирать скоро. Живем мы здесь. Туннель – дом наш.
- Значит, мы до сих в пор в туннеле?
- А то как же! В нем, родимом. Я тут, хлопец, особенный, маску не ношу. Мне оно ни к чему, я по туннелю не шастаю. Сижу себе здесь тихонько, мясо рублю, да кушать готовлю. А остальные-то в масках ходют, никогда не сымают. Запрещают им.
- Кто запрещает?
- Кто надо, тот и запрещает. Вон, один на днях маску потерял, так и все, пропал потом. Не видал я его больше. Маска – это у них святое.
Тарас вспомнил маску, оставленную в автобусе. Уж не о ее ли обладателе рассказывает людоед?
Бородач тем временем одним ловким движением выдернул топор из плахи. Тарас в страхе немного отполз назад, громадная туша, воняющая потом и кровью, нависла прямо над ним.
- Заговорились мы с тобой, хлопец, - сказал людоед, подмигивая. – Пора бы и делом заняться.
Железные пальцы сдавили шею, Тарас закричал от боли. В один миг голова оказалась лежащей на плахе, сверху крепкими тисками придавила толстая рука.
- Не надо!!!
Тарас заорал от ужаса, тело бешено задергалась, но голова, придавленная тяжелой ладонью, оставалась неподвижной.
- Тише, хлопец, тише… Но-но-но! Не шали, говорю! Щас уши буду резать, как свинье! Успокойся, кому говорят!
На спину что-то упало с тяжестью стотонной скалы, и Тарас понял, что людоед ударил обухом. В глазах помутнело, дыхание сбилось, тело беспомощно обмякло.
- Вот так, - пробасил довольный людоед. – Шо дергаться то? Дурную голову, как говорится, с плеч долой. Прими смерть достойно, как мужик.
Тарас зажмурился. Мысли выпорхнули из головы, как испуганные птицы.
Он приготовился к концу.
Раздался скрип двери. Голова лежала на плахе так, что Тарас не мог видеть, кто вошел. Но зато услышал мужской голос:
- Остап, ты нужен.
- Сейчас? – Голос людоеда звучал недовольно.
- Да.
Над ухом просвистел рассекаемый воздух, и перед глазами Тараса в плаху воткнулось лезвие топора. Потная ладонь по-отечески хлопнула по щеке.