Тарас, сглотнув в горле комок, чуть отодвинул занавеску, на этот раз выглядывая изнутри. Беседующие находились на расстоянии шага, он мог бы дотянуться до них рукой. Холодный и жестокий голос принадлежал незнакомцу в знакомом черном плаще с накинутым капюшоном. Он стоял спиной, но Тарас не сомневался, что лицо скрывает белая маска. Мягким и вежливым голосом говорил интеллигентного вида седовласый мужик в белом халате и с толстыми очками на горбатом носу.
- Я бы хотел взглянуть… - Фигура в плаще протянула руку к занавеске.
Ноги Тараса подкосились, он едва не рухнул на пол. Сейчас занавеску отдернут, и ему конец!
Но положение спас седовласый:
- Сегодня я снял часть бинтов, - поспешно предупредил он. – Теперь видно его лицо.
Рука отдернулась от занавески, словно коснулась раскаленной сковородки.
- Ладно, - проскрипел он недовольным голосом. – Идем.
Двое зашагали прочь, голоса постепенно затихли, хлопнула дверь. Тарас ни живой, ни мертвый, немного постоял с закрытыми глазами, прислонившись к перегородке, затем осторожно выглянул из-за занавески. Среди ряда коек царили тишина и пустота.
Тарас с облегчением вздохнул, ладонь смахнула крупные капли пота со лба. Раненый неподвижно лежал на постели с закрытыми глазами. Тарас собрался уходить, но остановился, озаренный идеей. Еще раз взглянул на незнакомца в окровавленных бинтах, грязное полотенце слетело с бедер. Быстро и бесшумно снял плащ, висящий на стене, плотная ткань легла на голое тело. Новое одеяние повисло на фигуре мешком, руки скрылись в широких и длинных рукавах. Ноги утонули в чересчур больших ботинках, похожих на армейские берцы, пришлось туго затянуть шнурки. Затем Тарас осторожно взял с тумбочки маску с красной римской цифрой 21 на лбу. Раненый громко всхрапнул, рот приоткрылся, издавая громкий и судорожный вздох. Тарас замер, боясь пошевелить пальцем, но незнакомец так и не очнулся.
С маской пришлось провозиться подольше, но в конце концов ее удалось пристроить на лице так, чтобы видеть хотя бы вполглаза. Тарас затянул ремешок на затылке и накинул на голову капюшон. Дышать через маску оказалось очень трудно, лицо сразу же вспотело и зачесалось так, словно по коже разбежались тысячи муравьев.
Тарас затолкал сброшенное с бедер полотенце под кровать раненого и выскользнул из-под занавески. В новом облачении он чувствовал себя страшно неуютно. Обувь болталась на ногах, длинный плащ волочился по полу, капюшон сползал на глаза, маска больно давила на лоб.
Тарас миновал длинный ряд больничных коек, и снова оказался у двери. Осторожно приоткрыл, высунул голову, надеясь, что ее не отрубят. На площадке вокруг винтовой лестницы оказалось пусто, и Тарас, прикрыв дверь, поднялся этажом выше. На этот раз дверей оказалось намного больше, глаза растерянно разбежались.
Тарас стоял на месте, не зная куда идти дальше, как вдруг по натянутым нервам ударил скрип – одна из дверей открылась, и на площадке показались три фигуры в масках. Ноги Тараса подкосились от ужаса – трое решительным шагом направились в его сторону. Он остался стоять на месте, руки суетливым движением поправили маску. Трое подошли почти вплотную, Тарас зажмурился, губы зашептали молитвы всем известным и неизвестным богам. Маски, не останавливаясь, прошли мимо, прошелестели плащи, три пары ботинок застучали по ступенькам винтовой лестницы. Троица скрылась из виду, поднявшись на этаж выше.
Оставшись один, Тарас схватился за перила, с минуту постоял, ожидая, когда утихнет дрожь в теле. Придя в себя, снова огляделся, раздумывая, что делать дальше – подняться вслед за троицей, или посмотреть что за одной из множества дверей.
Выбрал второе. Подошел к двери, оставшейся приоткрытой после появления троих. Потянул ручку на себя, глаза сузились, пытаясь разглядеть что-нибудь в царившем за дверью полумраке. Шагнул вперед, и едва не покатился кубарем – ноги оказались на крутых ступеньках лестницы. Почти в полной темноте он шаг за шагом спустился вниз. Миновал пару узких поворотов, рука нащупала ручку очередной двери, глаза снова увидели свет, и Тарас понял, что дело плохо.
Он попал в коридор, широкий и очень длинный. По обе стороны в стенах снова белели двери. На потолке горел ряд длинных и узких ламп. Перед глазами сновали десятки, если не сотни фигур в плащах и масках, одинаковые, словно их собрали на одном конвейере. Тарас невольно отступил назад – так резко ударил по ушам гул бесчисленных голосов, хлопанье дверей и топот ботинок. Он чувствовал себя как в солдатской казарме, только вместо военной формы солдаты зачем то напялили плащи и маски.