— Я врач, Роджер.
— Да, дорогая, — тяжело вздохнул муж.
— Весь вопрос в том, сможешь ли ты сойтись с «Богом войны» или нет. Вы с Хейзел уже выяснили?
— Сейчас начнем вычислять.
— Пойду проверю свои запасы, — нахмурилась Эдит. — Я не предполагала, что придется бороться с эпидемией.
Когда она ушла, терзаемый сомнениями Роджер спросил Хейзел:
— Что скажешь, мать?
— Сынок, твое дело пропащее. Она принимает свою клятву всерьез, ты давно это знаешь.
— Но я-то не давал клятву Гиппократа! Если я не приведу корабль куда надо, что она сможет сделать?
— Ты не доктор, это верно. Но ты капитан космического рейса. Похоже, тут действует правило «помощь и спасение».
— К черту правила! Речь идет об Эдит.
— Лично мне, — медленно сказала Хейзел, — семья Стоун дороже благополучия всего человечества, вместе взятого. Но решать за тебя я не могу.
— Я ее не пущу! Не во мне дело. С нами Вундер — он совсем еще маленький. Ему нужна мать.
— Нужна.
— Это решает вопрос. Пойду поговорю с ней.
— Минутку! Если ты так решил, капитан, то позволь сказать — ты не так берешься за дело.
— Почему?
— Единственный способ удержать твою жену — это получить на компьютере нужный тебе ответ: что сблизиться с «Богом войны», а потом попасть на Марс физически невозможно.
— Да. Ты права. Поможешь мне смошенничать?
— Куда ж я денусь?
— Тогда за дело.
— Как скажете, сэр. А знаешь, Роджер, — если «Бог войны» прибудет на Марс в разгаре неопознанной эпидемии на борту, ему ни за что не дадут сесть. Его отведут на парковочную орбиту, снова заправят горючим и отошлют обратно в следующий благоприятный срок.
— Ну и что? Мне-то какая забота, что богатенькие туристы и куча эмигрантов будут разочарованы?
— Пусть так. Но это еще не все. Ван и первый помощник больны, а если свалится еще и второй, то «Бог войны» может не добраться и до парковочной орбиты.
Роджеру не нужно было долго объяснять — при подходе к планете без управления умелого пилота корабль ждет одно из двух: или он разобьется, или уйдет в пустое пространство и будет блуждать там, подобно комете, которая никогда не достигнет пристанища. Роджер закрыл лицо руками:
— Что делать, мать?
— Капитан ты, сынок.
— Я ведь это знал с самого начала, — вздохнул Роджер.
— Да, но ты должен был побороть сомнения. — Хейзел поцеловала его. — Какие будут указания, сын?
— Давай вычислять. Хорошо, что мы не тронули резерв при старте.
— Вот-вот.
Когда Хейзел поделилась новостью с другими, Кастор спросил:
— Папа велел нам тоже рассчитать траекторию?
— Нет.
— Хорошо, а то нам надо побыстрей загрузить обратно велосипеды. Пошли, Пол. Мид, может, ты наденешь скафандр и поможешь нам? Если ты не нужна маме?
— Нужна, — ответила Хейзел, — чтобы присматривать за Лоуэллом и не давать ему путаться у всех под ногами. А велосипеды обратно грузить ни к чему.
— Что? Как же можно уравновесить корабль для маневра, пока они там? И потом, при запуске двигателя тросы могут оборваться, и изменится наш фактор массы.
— Кастор, где у тебя голова? Ты что, не понимаешь ситуации? Мы избавляемся от балласта.
— Как? Выбросить наши велики? Когда мы их дотащили почти до самого Марса?
— И велики, и все наши книги, и все прочее, без чего можно обойтись. После грубой прикидки на компьютере это стало ясно, как кварц: только так мы можем проделать маневр и притом сохранить нужный запас топлива для посадки. Отец сейчас составляет формулу веса.
— Но как же… — Кастор замолчал, согнав с лица всякое выражение. — Так точно, мэм.
Близнецы уже надевали скафандры, но еще не вышли наружу, и тут Пола осенило.
— Кас, вот мы отвяжем велики, а что дальше?
— Спишем в убыток и попытаемся получить возмещение в «Экспорте Четырех Планет». И они нам, ясное дело, не заплатят.
— Шевели мозгами. Где окажутся велики в конечном счете?
— Где? Да на Марсе же!
— Точно. Или поблизости. Следуя по нашей теперешней орбите, они подойдут к нему очень близко, а потом опять направятся к Солнцу. А может, мы подождем их там да и подцепим?
— Не выйдет. Нам понадобится столько же времени, чтобы добраться до Марса, да еще по другой орбите — орбите «Бога войны».
— Да, но предположим. Вот был бы у нас запасной радарный маяк, я бы на них навесил. Тогда, если бы мы их догнали, то знали бы, где они.
— Но у нас его нет. Слушай! А куда ты дел отражательную фольгу?
— Чего? A-а. Дедуля, иногда твой маразм отступает.