Однако билеты стоили дорого, а перевозка груза еще дороже. Близнецы выгрузили свой товар, доставили его на товарный двор между таможней и зданием управления и договорились о его отправке, прежде чем сесть в челнок. Они пришли в ужас, когда им вручили счет, который следовало оплатить предварительно. Получилось больше, чем они заплатили отцу за доставку велосипедов с Луны на Марс.
Кастор все продолжал подсчитывать расходы и возможную прибыль, а семейство Стоунов пристегивали ремни перед взлетом.
— Пол, — обеспокоенно сказал он, — надо назначить хорошую цену за велосипеды.
— Назначим, дедуля, назначим. Велики хорошие.
Челнок приводнился на Большом канале, его подтянули на буксире к причалу, при этом он слегка покачивался. Близнецы были рады выбраться наружу — они еще не имели дела с гидропланами, и машина показалась им ненадежной, если не сказать — опасной. Дверь с мягким шипением открылась, и они вдохнули воздух Марса. Он был разреженный, но давление не очень отличалось от того, что они поддерживали на «Стоуне». Поколение, осуществившее атмосферный проект, сделало ненужными скафандры и респираторы. Холода не ощущалось — Солнце стояло как раз в зените.
Спускаясь на причал, Мид потянула носом.
— Чем это пахнет, Хейзел?
— Свежим воздухом. Странно, да? Пошли, Лоуэлл. — Они прошли в зал приема пассажиров — больше никуда хода с причала не было. Хейзел посмотрела по сторонам и направилась к стойке с надписью «Визы». — Пошли, детки. Держитесь все вместе.
Клерк, оторвавшись от своих бумаг, посмотрел на них так, точно ничего подобного раньше не видел и видеть не желает.
— Вы прошли медосмотр в порту Фобос? — недоверчиво спросил он.
— Вот, смотрите — все оформлено.
— Но вы не заполнили декларацию об имуществе для эмигрантов.
— Мы не эмигранты, мы путешественники.
— Что же вы сразу не сказали? Вам надо уплатить пошлину — все граждане Земли платят пошлину.
Поллукс, переглянувшись с Кастором, мотнул головой. Хейзел сосчитала в уме до десяти и ответила:
— Мы не граждане Земли, мы граждане вольного штата Луна, и на нас распространяется закон о взаимном обмене по договору седьмого года. Можете справиться.
— Вот как, — опешил клерк. Он подписал им бумаги, поставил печати, сунул документы в статистический компьютер и отдал обратно. — С вас пять фунтов.
— Пять фунтов?
— Марсианских, разумеется. Если будете оформлять гражданство, вам их вернут.
Хейзел достала деньги. Поллукс перевел сумму в кредитки Системы и выругался про себя: он начинал думать, что на Марсе придется платить за каждый вздох. Клерк пересчитал и протянул каждому по буклету из стопки рядом с собой.
— Добро пожаловать на Марс, — сказал он с дежурной улыбкой. — Я знаю, вам здесь понравится.
— Начинаю сомневаться, — ответила Хейзел, беря проспект.
— Простите?
— Ничего. Спасибо.
Стоуны пошли дальше. Кастор глянул на свой проспект. Он был озаглавлен:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МАРС!
Вас приветствует Марспортский клуб
торговой палаты и рекламы.
Кастор пробежал глазами оглавление: «Что посмотреть… Где поесть… И поспать… «В чужом монастыре»… Старинные времена… Сувениры? Конечно… Деловые возможности… Факты и цифры Марспорта, самого быстрорастущего города в Системе».
Внутри оказалось больше рекламы, чем текста. Картинки были не стереоскопические. Ладно, зато бесплатно. Кастор засунул проспект в сумку на поясе.
Не прошли они и десяти шагов, как клерк окликнул:
— Эй, мадам! Постойте — вернитесь, пожалуйста!
Хейзел пошла назад, стиснув зубы.
— Что еще, дружок?
Клерк показал на ее кобуру.
— Пистолет в пределах города носить нельзя.
— Нельзя, значит? — Хейзел достала оружие, открыла магазин и с ухмылкой предложила клерку. — Хочешь конфетку от кашля?
Очень симпатичная леди за стойкой бюро путешествий, убедившись в том, что Стоуны решительно отказываются снять древнюю марсианскую башню возрастом в миллион лет, но герметизированную и с кондиционером, дала им список частных квартир. Хейзел заявила, что в туристический отель они не пойдут даже на одну ночь, после того как обзвонила три из них и справилась о ценах. В поисках жилья Стоуны исходили половину города. Общественного транспорта не было — некоторые жители пользовались моторизованными роликами, а большинство ходило пешком. План города представлял собой продолговатую шахматную доску, где главные улицы шли параллельно каналу. За исключением нескольких герметизированных зданий в старом городе, все дома были сборными одноэтажными коробками без карнизов и без окон, удручающими своим однообразием.