Джо заморгал, глядя на него. Лейтенанту пришлось объяснить:
— Если бы о вашем возвращении стало известно, публика захотела бы сделать из вас героев, назвав «Первыми настоящими космическими путешественниками» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Они бы захотели увидеть вас по телевизору, услышать ваши рассказы о своих приключениях и возвращении. Тогда выяснится, что случилось с космическим кораблем, и если люди узнают, что вас атаковали и в какой–то степени сбили, она потребует применить силу. Это будет напоминать шум вокруг взрыва на линкоре «Мэн», затопления «Лузитании» или что–то вроде второго Перл–Харбора. Гораздо лучше, чтобы о вашем возвращении никто не знал.
Джо сказал, скривившись:
— Не думаю, что кто–то из наших будет в восторге от мысли, что его имя начнут трепать в потоке важных сообщений в последних известиях. Эта новость меня устраивает! Думаю, остальные согласятся.
— Хорошо! Еще одна трудность. У нас было два космических корабля, а теперь нет ни одного. Наши наиболее вероятные враги не только строят ракеты, но и готовятся к строительству космического флота. Разведка недавно обнаружила, что первые образцы почти готовы к испытательным полетам, и теперь они распространяют слухи, что мы строили космический флот, чтобы покорить мир, но мы–то не к этому стремились, а теперь они выдают свои планы за наши. И создается впечатление, что они могут опередить нас.
Офицер привел кипу бумаг в порядок, чтобы достать нужный лист, в случае если вдруг Джо вспомнит что–нибудь еще во время полета. Записанные ответы были чем–то вроде краткого отчета, который полагается сделать летчику после рейда. Это было действительно необходимо, но Джо чувствовал себя все еще очень усталым, ему чудилось, он слышит собственный голос откуда–то издалека, и все, что действительно хотелось, так это дремать. Они прибыли в Бутстрап примерно через двадцать восемь часов после падения корабля. Джо проспал, по крайней мере, половину времени, проведенного на земле, но все еще нетвердо стоял на ногах, что, судя по всему, продлится еще несколько дней, однако его настроение значительно улучшилось.
Когда они приземлились, на летном поле у города Бутстрап их никто не ждал, но пока они катились к контрольной вышке, выехала черная автомашина и помчалась параллельно ходу самолета до его полной остановки. Джо спустился по трапу и сел в автомобиль, где его ждала Салли Холт. Она взяла его за обе руки и заплакала, ужасно его смутив, поскольку следом, спотыкаясь, шел Чиф. Увидев Салли, Чиф проворчал:
— Если он тебя не поцелует, Салли, я выбью из него ДУХ.
— Он… он поцелует, — сказала Салли, глотая слезы. — Я рада, что ты вернулся, Чиф, и ты, Хейни, и Майк.
Майк улыбался, влезая в машину, за ним забрался Хейни. Машина двинулась с места, пересекла поле и выехала на шоссе, которое вело к Бутстрапу и Эллингу. Они понеслись вдоль пустыни. Далеко впереди возвышался огромный круглый купол Эллинга, выглядевший, как вишневая косточка на горизонте.
— Хорошо вернуться домой, — сказал Чиф. — Я чувствую себя так, словно вешу тонну, но все равно рад, что вернулся! Только Майк чувствовал себя там, как рыба в воде, счастливым и довольным. У меня есть, что тебе порассказать, Салли.
— Чиф, — закричал Майк свирепо, — заткнись.
— Ну почему же, — начал добродушно Чиф. — Этот парень Майк…
Майк побелел.
— Может, ты и слишком крупный, и я не смогу убить тебя, но все же попытаюсь, — горько прошептал он.
Чиф заворчал в ответ.
— Прекрати скромничать! Салли…
И тут Майк бросился на него, буквально рыча от злости, и его маленький кулак со всей силы врезался в лицо Чифа. Хотя Майк был маленьким, но отнюдь не слабым. Хейни схватил его, и в результате яростной, но недолгой потасовки Майк беспомощно вращал глазами, зажатый в мощных объятиях Хейни, неспособный что–либо говорить от ярости и стыда.
— Сумасшедший! Что с тобой случилось? Тебе что, плохо? — проворчал Чиф, щупая челюсть. Он рассердился, но больше его беспокоили не собственные чувства, а тревога за состояние Майка, который был смертельно бледен и весь трясся от бешенства.
— Ты говорил, что… — Майк еле переводил дух, — и так помочь мне…
— Да что произошло с тобой в конце–то концов? — озабоченно спросил Хейни. — Я бы хвастался, если бы мне пришла в голову та же мысль, что и тебе. Этот Сэнфорд убил бы нас всех…
Чиф сердито бормотал, и в его тоне смешались напряжение и удивление: