Уилл осторожно развернул «дрянную тряпку» — кусочек ткани размером с носовой платок, испещренный тонюсенькими линиями, изображавшими туннели. Схема была нарисована коричневыми чернилами, а путь Уилла отмечен светло-красными, однако Тэм все-таки повторил свои объяснения снова.
Тэм проследил за тем, как Уилл сложил и убрал платок-карту, и затем тихо сказал:
— Все должно сработать как часы. Если стигийцы хоть на секунду заподозрят, что я в этом замешан, все твои родные будут в смертельной опасности… Не только я: Кэл, твоя бабушка и твой отец тоже попадут под удар.
Он дотянулся через стол до руки Уилла и крепко сжал его предплечье, чтобы подчеркнуть важность предупреждения.
— И вот еще что. Вы с Честером должны исчезнуть, как только доберетесь до Верхоземья. Я не успел ничего устроить, так что…
— А Сара? — выпалил Уилл то, что пришло ему в голову. Произносить это имя было до сих пор непривычно. — Моя настоящая мать? Она не поможет?
На лице Тэма появилась тень улыбки.
— Я все гадал, когда ты об этом спросишь, — сказал он. Потом улыбка исчезла, и он медленно заговорил, как будто подбирал нужные слова: — Если моя сестра еще жива — а никто не знает точно, что с ней стало, — так вот, если она жива, то она надежно спряталась. — Тэм поглядел на свою ладонь и погладил ее большим пальцем другой руки. — Иногда один плюс один равняется нулю.
— Как это?
— Видишь ли, если даже ты каким-то чудом найдешь ее, ты можешь навести на ее след стигийцев. Тогда и ты, и она отправитесь кормить червей.
Дядя Тэм пристально посмотрел на Уилла и покачал головой.
— Нет, племянник, извини, но ты можешь положиться только на самого себя. Тебе придется бежать и скрываться не только ради себя — ради всех нас. Поверь, если стигийцы до тебя доберутся, они заставят тебя говорить, и рано или поздно ты поставишь нас всех под удар, — мрачно сказал он.
— И тогда нам тоже придется бежать, да, дядя Тэм? — храбро спросил Кэл.
— Шутишь? — резко повернулся к нему Тэм. — У нас ни единого шанса. Они в два счета нас поймают.
— Но… — начал Кэл.
— Послушай, Кэлеб, это тебе не игрушки. Если слишком сильно их разозлить, они быстро заставят тебя пожалеть об этом. Не успеешь оглянуться, как запляшешь дьяволову джигу. — Он помолчал. — Знаешь, что это такое? — Тэм не стал дожидаться ответа. — Отличный старинный танец. Руки тебе сшивают за спиной, — он беспокойно поерзал на стуле, — медной проволокой, веки отрезают и бросают тебя в темную-претемную камеру, полную горячек.
— Что такое горячки? — спросил Уилл.
Тэм вздрогнул и продолжал, не ответив племяннику:
— Сколько ты, по-твоему, продержишься? Сколько дней будешь собирать пыль глазами и долбиться в стену в темноте, пока не свалишься без сил? А потом они начнут тебя пожирать. Понемножку, медленно… Я такого и злейшему врагу… — он не закончил.
Мальчики сглотнули. Но тут Тэм снова улыбнулся:
— Хватит об этом. Так, у тебя ведь осталась светосфера?
Еще не опомнившись от его рассказа, Уилл рассеянно поглядел на дядю. Наконец он взял себя в руки и кивнул.
— Хорошо, — сказал Тэм, достав из кармана маленький сверток и положив его на стол перед мальчиком. — Вот эти штучки тоже пригодятся.
Уилл неуверенно потыкал его.
— Не бойся, посмотри, — успокоил его дядя.
В свертке оказалось четыре небольших неровных черно-коричневых камешка.
— Узловатые камни! — воскликнул Кэл.
— Да. Их труднее встретить, чем улитку в сапогах, — улыбнулся Тэм. — Про них кое-что говорится в старых книгах, но своими глазами их видели только мы с ребятами. Это Имаго где-то откопал, спасибо ему.
— А зачем они? — спросил Уилл, разглядывая странные камни.
— Здесь, внизу, тебе не победить ни одного колониста, а тем более стигийца, в честной драке. Есть только одно средство: засветить и бежать, — объяснил Тэм. — Если тебя загонят в угол, просто разбей такой камень. Швырни его во что-нибудь твердое и зажмурься — там внутри такой яркий свет, какого ты и вообразить не можешь. Надеюсь, они не испортились, — сказал дядя, взвешивая камешек в руке. — Ну что, как, по-твоему, справишься ты?
Уилл кивнул.
— Хорошо, — сказал Тэм.
— Спасибо, дядя. Не знаю, как тебя… — сбивчиво начал Уилл.
— Не надо, мальчик мой.
Тэм взъерошил ему волосы, а потом опустил глаза и несколько секунд молчал. Эти секунды показались ребятам целой вечностью — очень уж не вязалась тишина с характером дяди Тэма. Уилл и не представлял, что этот шумный общительный человек может быть таким. Он решил, что дядя пытается скрыть волнение. Но когда Тэм поднял голову, на его лице сияла широкая улыбка.