- Возможно, ты в чём-то и права. Но я не знаю, о чём мечтаю я…
Диана покраснела и вновь обняла его. Пока Хэлургэн «накручивал» себя, девочка слушала, как за окном воет ветер. А здесь, под одеялом, было так хорошо, что она силилась не уснуть, продлевая это радостное мгновение. Потому что она знала, что это – случайно и невзаимно, и что может быть завтра она потеряет его навсегда из-за того, что спровоцировала его на такую слабость и чем-то могла задеть его пацанское честолюбие. Диана представляла свою жизнь – какой бы она была, если бы вдруг девочка вдруг осталась здесь жить – и незаметно для себя уснула. А Хэлургэн долго ещё не мог уснуть – настолько глупой казалась ему собственная жизнь и настоящая ситуация.
6
Проснувшись, Диана не сразу поняла, где находится и который час. За тонким велюром облезлой оконной занавески виднелось неопределённого цвета тёмное небо, а кругом – незнакомая обстановка. Но, заметив спящего Хэлургэна, отвернувшегося к стене, Диана сразу вспомнила, как и почему она здесь оказалась. На смену неопределённости пришло сильное ощущение жажды и тошноты. «Как же голова-то кружится!» - вздохнула девушка и присела. Очертания комнаты просматривались более отчётливо, нежели когда она только проснулась и Диана, преодолевая головокружение, решила покинуть комнату в поисках ванной.
Глаза неплохо приспособились к темноте, и девушка без труда сориентировалась за пределами комнаты Хэлургэна. В квартире стоял своеобразный, «жилой» запах, какой бывает обычно только по ночам, поскольку днём к нему примешиваются другие всевозможные запахи. Особенно характерен такой запах для домов старой постройки, и он словно хранит в себе нерассказанные истории, непроизнесённые слова и скрытые намерения. Это словно испарение рутины или материя реальности, которой всё сущее пропитано насквозь. В ванной тоже стоял особый запах, характерный для ванных комнат старых пятиэтажных домов. Правда, здесь уже примешивался запах моющих средств и появившейся на бортиках ванной ржавчины. Тусклый свет засаленной лампочки отражался от светло-голубой плитки и от уютного пластмассового зеркала на стене. Диана долго всматривалась в своё отражение, одновременно рассуждая о природе царивших вокруг запахов и скрытом смысле каждого из них. Реальность представлялась каким-то волшебным потоком, уносящим её всё дальше от постылой раскладушки в родительском доме, нищеты и побоев. Что-то подсказывало ей, что в этой квартире она ещё окажется не раз, а жизнь изменится. Разум отказывался принимать невзаимное чувство, беспосощность в борьбе с обстоятельствами и то, что по сути ничего и не изменится. «Одна квартира в пятиэтажке просто сменится другой. Таких квартир и таких жизней в городе тысячи, а по всей стране – миллионы. А ряды пятиэтажек напоминают китайскую стену без конца или лабиринт без входа и выхода. В какой-то момент в одном из тупиков лабиринта рождается человек, а затем всю жизнь ищет выхода. При этом жизнь заключается лишь в переползании с одной стены лабиринта на другую. И какой всему этому итог? И есть ли другая реальность?.. Разумеется, существует, как говорится, человек сам делает свой выбор. Но иногда выбор сделать недостаточно».
Мысли чередой кружились в пьяном сознании впервые попробовавшей водку десятиклассницы. Но постепенно рассуждения о несостоявшихся возможностях вытеснила радость от самого момента пребывания в необычной для Дианы обстановке. Она повернула кран и пустила воду, предварительно заткнув отверстие подвернувшейся под руку мочалкой. Последний раз она принимала ванну ещё в детстве, а потом мама сказала, что на это уходит много кубометров воды и дальше пришлось принимать душ. Раз в два дня, потому что семья большая. Правда, отец принимал душ каждое утро, горячей водой и по сорок минут. Мама закрывала на это глаза: он же мужчина. А ради мужчины в доме можно и жабу задушить. А иногда даже материнский инстинкт.
Диана дотронулась до шрама, оставшегося после падения на батарею от толчка отца. Сейчас он превратился в заметный багровый рубец немного выше лба с правой стороны. Воспоминание неприятно отозвалось в мыслях девочки. «Упаси Боже стать такой как мамка или все эти тётки, цепляющиеся за мужиков, словно утопающие за соломину! Ради бесполезной, пьющей туши они теряют ум, здоровье, а иногда и детей… Что было бы, если бы удар пришёлся на пару сантиметров правее? Я бы умерла, а его бы даже не посадили! Потому что у него же друг полковник! Мамка бы погоревала пару дней, а потом бы наверное даже обрадовалась – лишний рот исчез всё-таки… Это странно и бесчеловечно выбирать мужчин в ущерб детям! Ни у одного животного в мире такого не было, чтобы женская особь раздавила бы в себе материнский инстинкт, чтобы удержать мужика! Только в русских семьях существует и процветает такая аномалия, противоречащая всем законам природы!»