3
Диана проснулась от резкого громыхания, доносившегося с кухни. Она не сразу поняла, какой сегодня день, а осознав, с ужасом съёжилась под одеялом. Был вторник. Семь дней миновало с тех пор, как Диана сбежала. Всю неделю она не посещала школу, сославшись на нездоровье. За это время многое успело измениться, причём не в лучшую сторону. Во-первых, Диану изрядно прибили. Во-вторых, мама девочки сходила в школу и там, заливаясь горькими слезами, рассказала, как, когда и где были найдены Диана и соседский Николка. Не стесняясь в выражениях, родительница жаловалась на жизнь, обвиняя правительство, город, медный завод и школу, которая довела её дочь до состояния побега. Потом, правда, так же бурно извинялась, не забывая при этом в неимоверных количествах изливать на головы учителей и подростков потоки информации о том, как скверно их семье жить на этом свете. Теперь Диана боялась появляться не только дома, но и в школе.
Стараясь не скрипеть раскладушкой, Диана приподнялась и начала суетливо натягивать на себя вещи, впопыхах забрасывать тетрадки в целлофановый пакет, служивший девочке портфелем. Из кухни доносились озлобленные голоса домочадцев и зловония: Надя – мать Дианы - опять жарила котлеты из потрохов, которыми подкармливала семейство тётя Беся, что работала на рынке и была их подругой.
«Воняет, зато бесплатно! – всякий раз отрезала Надя, едва Диана пробовала отказаться от еды. – Ты мне тут рожу не кукурузь, где ты ещё даром харчи найдёшь? А не нравишься – так поди заработай! Чай, семнадцатый год, не немощная».
Мимо через прихожую медленно прошлёпал отец Дианы, дядя Толик. Он распахнул дверь на кухню, откуда дыхнуло жарящейся субстанцией. Диана чуть не потеряла сознание.
- Фу, что так воняет, нах.., беспардонно?! – брезгливо начал разговор мужчина.
- Воняет тебе? Становись и готовь! Воняет ему видите ли, – на повышенных тонах завозмущалась супруга.
- С хера ли? Ты у нас баба, значит ты и готовишь…
- Баба? С такой жизнью как тут не стать бабой! И кто тут ещё баба?! Я хоть работаю!
- А как ещё тебя называть? Ты на халат на свой глянь. Тряпку половую натянула и светится! Хоть переоденься что ли…
- Ах, халат мой не нравится? Так за какие шиши мне новый купить? А? Иди заработай, так и надену глядишь приличное. Итак всё дитям уходит, тому вон за садик заплати, той лекарства купи. А ты, скотобазина, всё пропиваешь! Молоко сегодня выжрал с похмела, Людке кашу не с чего варить!
- Так в нормальных семьях на всё денег хватает, - огрызнулся отец семейства.
- Так сделай так, чтобы семья нормально жила! – злобно рявкнула Надя.
- Она у нас никогда нормально не жила!
- Ты алкаш недоделанный, с работы вытурили, потому что ты трезвым ни дня не был! Что ты детям дашь?
- Что им ещё давать? Я им жизнь дал.
- А ты уверен, что это ты им жизнь дал?
- Всмысле? Не я? Ах ты б…дина подзаборная!
- Бл..дь? Горбачусь на них и ещё бл..дь! Да ни одна бл..дь не станет загибаться за такое убожество как ты мне даёшь, скотина!
Назревал очередной домашний скандал и Диана поскорее поспешила покинуть дом. В подъезде опять кто-то прижигал спички к потолку. В детстве Диана боялась этих чёрных, словно бы потусторонних, пятен. А теперь – так, ничего выглядит. Даже привлекательно – словно какое-то современное искусство, на норильский манер.
Улица встретила её тяжёлой утренней теменью. На улице – середина ноября, и всё здесь носит дух приближающейся полярной ночи. По обыкновениюполярная ночь в Норильске начинается раньше, чем в других регионах, а заканчивается позже. Ветер разгоняет сморщившиеся облака. Осталась лишь небольшая дымка, пахнущая химической пригарью. Сквозь неё слабо мерцают звёзды. Подмораживает.
Диана съёжилась от холода и постаралась идти побыстрее. Она носила обувь, у которой не было подошвы. Родители сей факт знали, и деньги у них были – просто они забывали её купить. А Диана, в свою очередь, стеснялась им об этом напомнить. Останавливало её осознание того, какой скандал мог бы из этого выйти. Они бы вдребезги разругались даже выясняя то, кто пойдёт с девочкой на рынок. Поэтому Диане было удобнее промолчать: лучше уж так, в холоде, зато без лишних конфликтов. Несмотря на крупные мозоли, девочка терпеливо продолжала ходить носить эту обувь в школу, стараясь не поднимать высоко ноги – чтоб никто не видел.