Желают поиграть.
Жду сказочного принца я,
Поэтому взволнована.
А за спиной на колышке
Плакат: "Не приставать".
Не мчат по волнам мачо-то
Могучею армадою,
Чтоб осчастливить девушку,
Что ждет на берегу.
Под трубами и мачтами
Чего им, принцам, надо-то?
Уж я ли не сокровище,
Понять я не могу.
А за спиной внушительно:
"Не приставать, не чалиться,
Не наезжать, не париться -
Ищи другой причал".
Я в этой ситуации
Вполне могу отчаяться,
Поскольку очень хочется,
Чтоб кто-нибудь пристал.
Года мои немалые -
Уже тридцатник ломится,
А я все, дура старая,
Таскаюсь на причал.
Про паруса про алые
Врал сказочник, мне помнится,
А счастья нет, и принца нет.
Уж лучше бы молчал.
Златошвея
Как по бархату по алому
Золотым шитьем.
Вот и жизнь прошла без малого -
Для чего живем?
Да по краю мелким бисером -
За стежком стежок,
Пересматриваем мысленно
Каждый день-шажок.
Не по ветру алым парусом -
Ой, да ярок плат,
А что мы живем безрадостно,
Ты не виноват.
Жизнь не мерим мерой высшею,
Что кому дано,
Да не тем узором вышито
Жизни полотно.
Знать, не мне оно назначено -
Золото шитье,
Бирюзой-слезой оплачено
Не житье - бытье.
Паучиха
Я сплету паутину - ажурное нежное кружево,
Будут нити прозрачны и ядом медовым сладки.
И беспечный, как сон, мотылек, и муравей -
неустанный стахановец-труженик
Попадутся в мои беспощадные шелковые силки.
По утрам бриллиантовой россыпью росной
покрыты тенета,
Так красиво, что сердце мое замирает в груди.
В мой безвыходный рай я тебе
открываю ворота - заходи.
День и ночь я плету своей цепкой любви паутину,
Ею заткан кустарник, и лес, и твое холостое жилье.
На тебя я закинула сеть, как на крупную рыбу в путину.
Я сплету паутину - и ты попадешься в нее.
Побег
Живу деталью в интерьере
В тобой навязанной манере,
Как Вий, не поднимая век,
Но я жива, по крайней мере -
Побег.
Не от кастрюль и ложек-плошек,
От плюшевых собак и кошек,
Где простыни белы, как снег,
Где ты сидишь, такой хороший -
Побег.
И не от золота бесстыжего,
Его дурного глаза рыжего -
Оно не скрасило мой век,
Но душу как мочалку выжало -
Побег.
Не жить, друг друга избегая,
Как два волнистых попугая,
Которых кормит человек.
Из одноклеточного рая -
Побег.
Удавка шелковая свита,
Но воля - нет, не позабыта:
Истоки помнят устья рек.
Все решено, и дверь открыта -
Побег.
***
Брутальные брюнеты бесстрашны, как тореро,
Блондиночки-туристки уже готовы пасть.
Ах, что за темперамент - без удержу, без меры,
Его безумна сила, несокрушима власть.
Ах, бледные девицы из северного края,
Ах, чопорные дамы, ах, пуританский стиль!
Бегите искушенья, скорее прочь из рая
В свой дом, как в безопасный холодный монастырь.
Ах, страстные мужчины, коварные мужчины,
И речи ваши лживы, и сами вы - обман,
Но вам не покоряться есть лишь одна причина -
Став рыбой хладнокровной, вернуться в океан.
И там, в глубинах темных, недостижимых солнцу,
Прожить в тоске и мраке остаток рыбьих лет.
В крови холодной рыбьей едва ли страсть взорвется,
Когда призывно взглянет - ах, боже мой! - брюнет.
***
Елене Ковриго
Да не исчезнет красота
Из нашей повседневной жизни,
Как солнца свет, морские брызги,
Сирень цветущего куста.
И нежность персиковых щек,
И губ черешневая нота,
И брови дерзкого разлета,
Что не нахмурены еще.
Лица изысканный овал,
Изящный жест и томность взгляда -
Цветок таинственного сада
И в скань оправленный опал.
Да не исчезнет ясность глаз,
Во сне сомкнутые ресницы
И руки, словно крылья птицы,
Благословляющие нас.
И значит, жизнь не так пуста,
Пока в ней женщины прекрасны,
Душевны песни, небо ясно.
Да не исчезнет красота.
СОЛО ДЛЯ ДВОИХ
***
И снег был нестерпимо бел,
Как саваны для обреченных,
Когда касался наших тел
Разгоряченных.
Нас накрывал незримый смерч,
Несущий забытье кому-то,
Где размыкание рук - как смерть,
Пусть даже только на минуту.
И снег нездешней белизны
Был сладок сладостью нездешней,
Он расцветал среди зимы
Кустом сирени белой вешней.
Смывая поцелуй с лица,
В сугробы рухнем мы с тобою,
Как в шкурки белого песца,
Постеленные нам зимою.
Той белой снежностью с тобой
Я был обвенчан, как увечен,
И вдох, и выдохнаш любой
Был краток и беспечно вечен.
Вальс
Папа учил меня вальс танцевать, вальс.
С мамой они восхитительно танцевали под патефон -
Лучшая в мире пара, высокий класс,
Словно не вальс их кружил, а волшебный сон.
Папа был замечательный, великолепный танцор:
Офицерская выправка, особенный флотский шик.
Это редко, но все же встречается до сих пор
У тех, кто с юности кортик носить привык.
Я училась под "Вальс о вальсе" Шульженко
Ибыла неуклюжа, но папа не жалел для меня сил,
В каждом своем движении, в каждом жесте
Благороден, изыскан и невероятно красив.
Лишь на балах Офицерских собраний, давно
уже канувших в Лету,
На паркете ореховом, помнящем
мазурку и полонез,
Дамы кидались в вальс, как в любовь
по выигрышному билету -
Безрассудно, беспамятно, безоглядно,
безудержно, без...
***
Абраму Гроссману
Прости меня, весна, но мне милее осень,
Когда светает в семь, когда темнеет в восемь,
Но долог теплый день сентябрьский, пока
Слезам небес еще не приспешило литься,
Так предзакатна нежность старика,
Оправленная в горечь палых листьев.
Прости меня, весна, но астр осенних очи