Мы все вместе прошли по длинному коридору, бабуля открыла комнату и… внутри неё не оказалось никакой мебели! Комната была светлая, чистая, безо всяких запахов, в двух дальних углах лежало по стопке из четырёх почти новеньких матрасов без постельного белья и одеял, а в третьем углу стояло с десяток пустых бутылок, которые бабуля немедленно куда-то унесла. Эти апартаменты ещё и обошлись в какую-то совершенно игрушечную цену – 70 копеек в сутки.
Я обернулся – Лебедев и пацан уже позорно бежали, и я остался совершенно один. Да и чёрт с ними – ушли и ушли! Я понял, что на этот день мне уже никуда не деться, закрыл в этой комнате свои вещи и поехал обратно в город.
Сел в троллейбус и поехал обратно, как запомнил свою дорогу из аэропорта. На табличках названия проспекта, по которому я ехал, было написано «Хиёбони Ленин». Вскоре я оказался на центральной площади города, рядом с домом таджикского Правительства. За углом здания, расположенного напротив, я увидел тот самый бар имени Микеле Плачидо, про который незадолго до этого написали почти все советские газеты.
На этой площади завязалась стычка со стрельбой, возникшей между орлами из правительственных войск и оппозиции (Восток – дело тонкое!), а в это время на площадь заехал БТР, из которого вдруг вылез одетый в советскую военную форму знаменитый итальянский киноактёр Микеле Плачидо, снимавший в окрестностях города фильм про войну в Афганистане, где он сам играл советского офицера. Местные, когда его увидели, перестали стрелять, помирились и назвали в честь звезды бар.
Бар оказался закрыт. Я прошёлся по базару, оказавшемуся на другой стороне улицы, потом дошёл до «ЦУМа». Народу на улицах было много, но русских лиц я не насчитал и десятка. Прошёлся по универмагу, купил подвернувшуюся мне книгу Пикуля «Честь имею», вернулся в общежитие, раскрутил бабку хоть на одну чистую простынь и улёгся читать книжку. К моему окончательному удивлению, никаких летающих и ползающих зверюшек в комнате к ночи не оказалось, и я, вскипятив в походном стаканчике чайку, улёгся спать.
Всё утро понедельника лил совершенно жуткий ливень. Я кое-как доплыл до завода, где меня уже ждал Лебедев. «Славик, – сказал я ему, – ты сам видел, в каких шикарных номерах ты меня поселил. Как ты думаешь, что бы сейчас с тобой уже было, окажись на моём месте хотя бы Надюша Филимонова или кто там у вас ещё? Но я-то старый командировочный волчара, поэтому я тебя прощаю, но только на самый первый раз.»
Лебедев со всего разгона унёсся куда-то к директорам, через каких-то минут пятнадцать меня пригласили в служебную «Волгу» директора завода и отвезли на турбазу «Варзоб», расположенную в горах ещё выше этого цемзавода. Мне одному дали двухместный номер в одном из зданий турбазы. За такой уже надо было платить 10 рублей в сутки, правда, в эту стоимость входило двухразовое питание, утром и вечером. Я заплатил за 4 дня и вернулся на завод.
Пока Ростислав носился по начальству, я набрёл на расположенную в здании заводоуправления кассу Аэрофлота и взял себе обратный билет (у моего напарника он уже был). Тут прибежал Лебедев и сказал, что вся наша работа отменяется – нужную нам печь в ремонт так и не вывели. Надо отдать ему должное: он тут же наехал на главного инженера за неоправданный вызов, и тот сказал ему: «Составьте акт о сумме понесённых вами затрат, я подпишу, и завод вернёт вам эту сумму по «безналу».
Славик сел считать, сколько нам что стоило. Билеты туда-обратно, суточные, прочее – короче, всё скопом потянуло на четыре с половиной сотни советских рублей. И он родил черновик Акта о том, что мы провели обучение персонала и что-то там ещё, на сумму 493 рубля. Лебедев специально вывел такую некруглую цифру, чтобы ей больше поверили. В ПТО нашу бумагу перепечатали, поставили визы и подписали. Эти деньги бухгалтерия завода тут же отправила нашему Институту Проблем Горения, а мы могли теперь просто так бродить ещё четыре дня по Душанбе, потому что обратных билетов пораньше не было.
Я забрал свои вещи из общежития – вахтёрша и сосед-москвич сильно удивились моему переезду – особенно когда я назвал цену своего теперешнего номера! Основной контингент народа, тусовавшегося на турбазе, составляли очень вкусные девочки из челябинсков, свердловсков и иных российских мест. Недалеко от моего коттеджа был открытый плавательный бассейн, в который периодически подкачивали свежую ледяную воду из горной речки, но она быстро согревалась на солнце и можно было купаться.