Спустя час Марина с мужем и маленьким Сашей покинули квартиру Виноградова и отправились гулять в парк, рассуждая о впечатлениях. Марине очень запомнились фотографии на столе в комнате Виноградова.
– У Жени очень красивая девушка.
– Красивая, – вздохнул Мезенцев – красивая, поэтому и стерва. Слава богу ты у меня не стерва.
Марина давно привыкла к плоским шуточкам мужа и внимания на них не обращала.
– А ты, что ее видел?
– Видел конечно…
Женя мало рассказывал с кем, он живет, и описывая невесту Виноградова, Мезенцев скорее описал ее значение в жизни самого Виноградова, оставив непосредственно от Соколовой упоминание о хорошей фигуре, дорогой машине и феминистических замашках. В основной же части, помимо прочего, Сергей назвал напарника лоховатым оленем. Оленем потому что раскололся и слил любовницу, а, что означало прилагательное лоховатый – Марина сама догадалась, слушая каждый день матерные частушки Сергея с пометкой «читать между строк».
– Да, о такой девушке можно только мечтать, Красавица, молодая, сама зарабатывает чего еще парню надо?
– Ему б в комплект к ней мозгов бы. – Добавил Мезенцев, и повел семью в кафе-мороженное.
В судный день, Лопатин еще до развода подошел, взял Виноградова за локоть и ничего не объясняя повел на второй этаж, прямиком, что называется в номера. Золотая табличка на дубовой двери гласила: «Заместитель начальника управления Госавтоинспекции УМВД России по Приморскому краю. Каримов Руслан Артурович» ноги подкосились, и Винни принялся прикидывать последствия. Ни в какой иной ситуации Виноградов ни стал бы терпеть унижения, даже от большого человека, но сейчас он согласен был даже на зуботычины и побиение камнями, только не увольнение, а конкретно изгнание, ибо изгнание в его случаи будет ровно предательству. Лопатину прозвучала команда «свободен» и тот вышел вон. Так близко, почти нос к носу Женя видел полковника в первый раз, однако что-то в нем казалось знакомым. Каримов медленно перелистывал личное дело, скалился и как волк смотрел исподлобья.
– Виноградов. Тут написано, что ты срочную службу проходил в Чеченской республике. Отмечен орденом мужества, ветеран значит?
– С 96-го уже дослуживал в под Петербургом.
Полковник ухмыльнулся.
– Но я не об этом сейчас. – Каримов встал и начал ходить вокруг кресла небрежно потряхивая папочкой. – Как тебе у нас работается?
– Робота нравиться.
Реплику сержанта полковник явно пропустил мимо ушей.
– Почему пост бросил, а солдат? Может ты уже устал и твое место в буфете?
Виноградов не знал, куда деваться и, что говорить. В отчаянье он начал мямлить, что-то про сотовый телефон, слава богу Каримов не разобрал.
– У своих товарищей и всего коллектива хочу попросить прощения за то, что подвел, даю слово, такого не повториться, вину признаю и готов понести любое дисциплинарное наказание.
Полковник плюхнулся в кресло.
– Виноградов тебе в характеристику, что написать – шляпа или дурак, или дурак в шляпе. Выбирай? Ты хоть весь медалями обвешайся. Ты знаешь какой у нас отбор, проще в космос улететь, а ведь за тебя серьезные люди просили, не стыдно тебе, а Жень?
Повисла пауза, а потом Каримов продолжил.
– Учитывая военные заслуги, отсутствие опыта и то что в группе ты вторым номером шел – строгий выговор и лишение премии соответственно, а сейчас иди домой, отдыхай, как понадобишься тебе позвонят и вызовут.
Каримов одел очки и отвернулся к монитору компьютера.
Вечером, в тот момент, когда Винни вовсю размышлял о хрупкости счастья ему позвонили и вызвали. Явившись, Виноградов обнаружил у ворот Госавтоинспекции, свою одиноко стоящую «десятку», с ментом внутри. Заметив бодро шагающего сержанта, милиционер вылез. Им оказался длинноногий, лощенный юноша с погонами целого капитана. Не отслужив в армии ни дня, Егор с необычной фамилией, состоящей всего из двух букв «Ка» смотрел на Виноградова как на салагу, хотя сам едва ли успел окончить высшую школу милиции. В общении, Ка все время пыжился занять позицию старшего, для этого обязательно нужно было говорить недоученным языком протокола, силясь делать писклявый голос ниже, в речи то и дело использовать командные ноты, а с лицом вытворять нечто невообразимое, выглядело это конечно весьма комично.