Потребовались все мои усилия, чтобы не позвонить и не отыскать его, и я знала, что глупила, выбирая рейсы с худшими маршрутами, лишь бы мы не пересекались, но не могла прямо сейчас столкнуться с ним лицом к лицу.
Наша последняя ссора все еще вызывала во мне чувство неистовства и позволяла увидеть, что мы наконец достигли конца этих отношений. Нам больше некуда было идти, и мы нуждались в том, чтобы, черт побери, держаться подальше друг от друга до того, как станем еще больше запутанными, чем уже являлись.
Не в состоянии написать длинный пост в блоге, я просто набрала: «Думаю, это правда конец для нас» и нажала опубликовать. До того, как смогла выключить ноутбук, раздался тихий звук уведомления. Немедленный комментарий от моего личного тролля.
(КейТРОЛЛЬ) - Уверен, он думает о тебе столько же, сколько ты думаешь о нем. Просто мои пять копеек. Если бы я был тобой, то не потратил бы столько времени, ожидая.
Я бы никогда не ответила на его троллинговые комментарии до этого, но так как Мередит не было в городе и никого другого у меня не было, написала ответ.
(Тейлор Дж.) - Нет, думаю, это конец для нас. На этот раз все чувствуется иначе.
(КайТРОЛЛЬ) Ты всегда так говоришь. Затем, спустя два дня, разворачиваешься на 180 градусов. (На сей раз я не задерживаю дыхание. Прости.)
Я простонала, набирая ответ:
«Ладно, ОЧЕВИДНО, что на этот раз все иначе, потому что прошло больше двух дней. Минуло уже почти ДВА чертовых МЕСЯЦА, если быть точным, так что давай начистоту? К черту тебя и твои «пять копеек». Поскольку у тебя явно нет своей жизни, пожалуйста, пойди найди себе другой случайный мрачный блог, чтобы докучать его автору на ежедневной основе. У меня больше нет ничего для тебя.
Еще один ответ появился до того, как успела разлогиниться.
Краткое: «РЖУ НЕ МОГУ. Как вижу, ты все еще психованная :-)»
Я не могла придумать достойного опровержения, так что просто захлопнула ноутбук и упала спиной на одеяло. Мне нужно было выяснить, как можно перевестись в другой, так называемый основной-домашний город, как можно скорее.
Пока обдумывала лучшую возможную причину для перевода, зазвонил мой телефон. Мама. Я тут же выключила звук на мобильном. Мне не нужно было прямо сейчас никаких дополнительных доз негатива.
Телефон зазвонил снова где-то через несколько минут, но мой палец завис над кнопкой для выключения звука. Во второй раз мне пыталась дозвониться не мама. А номер, который я не видела вечность. Тот, который избегала и ненавидела годами.
«Кимберли Б...»
***
Ее полное имя было Кимберли Бронсан, и она была моим литературным агентом. Она подобрала меня сразу же после окончания университета, восхищаясь моим талантом, обещая, что каждый начинающий автор тайно желает сделку насчет книги.
Она падала в обморок от моих слов, учитывая ее заразительный характер, и представляла мои идеи издателям, пока я стажировалась под началом уважаемого редактора в «Нью-Йорк Таймс».
Тогда, всего несколько лет назад, жизнь писателя была хороша.
Издательства раздавали сделки насчет книг словно печеньки – выпекая их рано утром и давая всякому, кто хотел попробовать, в полдень. Журналы нанимали энергичных девушек с амбициями и улыбкой, а газеты писали о их бесконечных стажировках, потому что о стольком нужно было написать. О стольком сказать.
Никого на самом деле не волновало, кого ты знаешь. Главное, что ты пишешь. И что касается меня, девушки из маленького городка с окраины Массачусетса, даже я не выглядела, как ничего не ведающая девица из города, где никто не имел задних мыслей. Я была быстро восходящим редактором одной из крупнейших газет в стране, и по мнению моих руководителей, в течение нескольких лет могла стать ведущим редактором.
Я приезжала в офис на два часа раньше каждое утро – с кофе для начальников в руке, просто чтобы показать им, как сильно я хочу работать. Делала работу, за которую другие не хотели браться, завершала исследования, которые остальные считали бытовыми, и дважды проверяла факты, даже после того, как они были утверждены нашей командой юристов.
Спустя шесть месяцев работы в «Нью-Йорк Таймс», меня назначили написать о внезапных проблемах и бесчисленных авариях в авиа-индустрии, о том, как большинство авиакомпании (за исключением Элиты) не могут купить себе хорошую славу.