Они оба сердито взглянули на меня.
– Больше нечего сказать? – спросил я.
– Ты знаешь не всю историю, Джейк, – прошипела Райли сквозь стиснутые зубы.
– Я знаю нужную мне главу. Сцену, в которой прихожу домой раньше времени и застаю тебя, сосущей его член в моей ванной. Если только ты не делала минет в виде дружеской услуги всем знакомым, я не уверен, что могу понять, каким образом все эти годы ошибался на сей счет.
– Тебя никогда не было дома, Джейк. – Райли почти вышла из себя. – Никогда не было рядом.
– Я был дома в тот день. – Я отступил назад.
– Джейк, пожалуйста, не уходи. – Мой отец казался искренним, но я не мог отделаться от ощущения, что он снова играет, проделывая свои волшебные фокусы. – Думаю, твоя мать...
– Не смей ее втягивать. Никогда. – Я почувствовал боль в груди. – И идите к черту. Вы оба. – Я отступил еще на шаг. – Но я говорил всерьез насчет термина для словаря Вебстера. Тебе следует поторопиться, прежде чем кто-то еще не займет это почетное место.
Я быстро направился к выходу, готовый пить всю ночь напролет. Что-то внутри говорило мне продолжать идти и не оглядываться, но я не сдержался. Я бросил взгляд на гладкий белый корпус, светло-синюю с кремовым эмблему на хвосте. И как раз когда собирался развернуться и продолжить идти в сторону выхода, мой взгляд уловил кое-что. Кое-что тревожное и совершенно бессердечное.
На правой стороне хвоста, достаточно высоко, чтобы все смогли увидеть, был изображен образ лица моей матери в светло-коричневом тоне. Годы ее жизни и несколько слов были написаны чуть ниже:
Я всегда буду помнить тебя, Ирен.
Люблю, Нейт.
Покойся с миром,
Сара Ирен Пирсон
1949-1999
– Такая жалость, не правда ли? – Пожилая женщина рядом со мной сказала тихим голосом. – Потерять жену в самом первом построенном им самолете... Уверена, это все еще опустошает его.
– Уверен, что это не так. – Я развернулся и осмотрел помещение в поисках отца, отыскав его взглядом по среди комнаты, когда он смеялся над чем-то. Я смотрел на него, пока ярость струилась по моим венам, ожидая, что наши взгляды встретятся.
Он позировал нескольким фотографам со своей новой очень молодой женой рядом и повернулся, встречаясь со мной глазами. Он выгнул бровь, словно был удивлен, что я еще здесь. А затем подмигнул мне, беззвучно говоря «достаточно хорошо?» за мгновение до того, как обратить свое внимание на кого-то другого. Я сжал руки в кулаки, в секунде от того, чтобы броситься и разбить ему челюсть.
Но до того, как это случилось, заметил Джиллиан в другом конце комнаты.
Она была одета в короткое изумрудно-зеленое платье, оставляющее мало места для воображения, и смеялась. Платье заканчивалось на уровне бедра, тесно обтягивая ее формы и демонстрируя идеальную грудь.
Я начал двигаться в ее сторону, но остановился, когда осознал, что она танцует с кем-то в темно-синем костюме. С кем-то, кто водил руками по ее спине и шептал ей что-то на ухо.
Смущенный, я наблюдал за ними еще несколько минут, полагая, что это просто ее друг или случайный танец с незнакомцем. Но, когда она откинула голову назад, смеясь, я увидел, с кем именно она танцевала, и кровь отлила от моего лица.
Выход на посадку В18
Джиллиан
Нью-Йорк (JFK)
– Ты делаешь мне больно... – Я нервно улыбалась, пока Эван Пирсон, сын генерального директора, наклонял меня очень низко назад и рассказывал еще одну неуместную шутку. Он держал меня чрезмерно крепко, и я надеялась, что Мередит вскоре увидит мое сообщение «Прошу, приди и спаси меня от этого мудака».
Я думала, что если просто рассмеюсь над несколькими его фразами, парень уйдет, но моя реакция, казалось, лишь еще сильнее его поощряла. Что хуже, он был в стельку пьян. Тем не менее всякий раз, как возле нас останавливался фотограф и просил сделать снимок, Эвану как-то удавалось выглядеть трезвым в течение трех секунд, что требовались для снимка. Затем он снова возвращался к домогательствам в мой адрес.
– Мы не встречались раньше, Джиллиан? – спросил он, наконец отпуская меня и читая надпись на моем бейджике.