— Да ничего сложного, Антон, Берендей сказал, — ответил я, — Ты же его знаешь, он всю подноготную на людей собирает. Ты Антон Панчин, химик и хирург, которого СБИ…
— Я понял, Кирилл, можешь не продолжать. Ну раз вы теперь знаете правду… то я вынужден вас обоих убить, переделать вам лица и утопить в Фонтанке.
Лика дёрнулась, а я расхохотался в голос.
— Это у него шутки такие, милая.
— Обломил ты меня, Кирилл, всё-таки придётся тебе прямой нос делать, а то ведь обидишься и зло затаишь, — тоже рассмеялся Гримёр.
— Что значит прямой нос? — насторожилась Лика, вопросительно глядя на меня.
— Он предлагал нос с горбинкой сделать, как у настоящих идальго.
Лика встала и, присев рядом с кроватью на корточки, уставилась на мою голову сбоку.
— А ну-ка смотри в потолок.
Я послушно повернул голову прямо, уставившись глазами на потолочную лепнину. Лика убрала прядь волос с моего лба, немного потискала подбородок и щёки, внимательно оценивая видимый только ей результат.
— А ты знаешь, Кира… Если скулы оставить, но слегка опустить подбородок, то лёгкая горбинка будет офигительно смотреться.
— Да вы сговорились, что ли?! — я резко сел на кровати, — Совсем очумели? Мне потом ещё свою родную внешность возвращать надо будет! Лика, ты чего удумала?!
Пока я разорялся, сбоку тихо подкрался Гримёр и я даже не почувствовал укол, иначе бы откатил время. Но внезапная чернота не дала мне это сделать, не было никакого чувства падения или провала, как прежде. Меня просто не стало.
Глава 4
— А ну-ка смотри в потолок, — снова услышал я Ликин голос.
Вот что за чертёнок растёт в семье — сестрёнка решила с колечком поэкспериментировать. По попе потом, конечно, получит, а пока что спасибо ей огромное. Сама того не ведая, она только что вытащила меня из глубокой задницы депрессии. Ну сейчас я устрою этим любителям горбатых носов.
— Даже не вздумай, Анжелика, — угрожающе бросил я Лике, садясь на кровати, — А тебя, Гримёр, предупреждаю — убью нахрен, если ты пойдёшь у неё на поводу.
— Эй, ты чего? — отшатнулась от меня девушка, упав на задницу, — Я ведь только посмотреть хотела.
— Уже посмотрела и приняла решение. Хорошо на пару минут откат прошёл, а то бы проснулся после операции с орлиным клювом.
Лика хрюкнула смешком, поднялась на ноги и снова села на кровать у меня в ногах. Замерший после моих слов Гримёр, пожал плечами и продолжил готовиться к операции.
— Суетолог ты, Кирилл. Я и не собирался этого делать, как бы Анжелике Мстиславовне этого бы не хотелось. У нас с тобой договор, а я своего слова не нарушаю.
Мне осталось только улечься обратно, что я и сделал, смущённо ему улыбнувшись. Неловко вышло, но уж лучше перестраховаться и быть уверенным в его дальнейших действиях, чем потом кривить недовольные рожи у зеркала. Процедура моего усыпления повторилась, но на этот раз я хоть видел, что Гримёр приготовился колоть мне свой чудо-наркоз. Как и минуту назад, укола я не почувствовал, мгновенно провалившись в черноту беспамятства.
В тот же миг я из неё и вышел. Значит не было никаких видений и снов. Крепкий наркоз у Гримёра на этот раз, но это и немудрено, он же химик.
— Долго ещё ждать? — раздался голос Даны.
Судя по всем признакам, сидит сбоку от меня на кровати, спиной ко мне.
— С полчасика, — ответила Лика.
А вот Лика сидит в кресле, голос идёт оттуда.
Хмм… Девичьи секреты послушать или обозначиться?
— Если бы ты не крутила постоянно время назад, то он бы уже был с нами.
— Да ла-а-адно тебе, я всего-то семь разиков попробовала. И то по делу, я в последний раз кастрюлю с борщом уронила, что мне ещё оставалось делать?
— Всё равно придётся Кириллу рассказать. Он строго настрого меня предупредил за тобой следить, чтобы ты тут не куролесила.
— Вот что ты за тётка такая? Племянницу заложишь? Если бы я сама тебе не рассказала, ты бы ничего и не узнала.
Лика тихо рассмеялась.
— Да мне Рысь всё рассказал, он ваши переходы чувствует. Но то, что ты сама призналась, молодец, поэтому лично я ничего Кире говорить не буду.
— Ага… Зато дядя Лёня доложит, — с грустью в голосе произнесла Дана и внезапно заорала, дёрнувшись вперёд, — А-а-а-а-а!
Но с места не вскочила, видимо, уже поняла, что пришло справедливое возмездие. Я начал медленно проворачивать, зажатый между двумя пальцами кусочек её тощего филея. Крик смолк, перейдя в глухое мычание. Наверняка Дана терпела боль стиснув зубы. Кремень, а не девчонка.
— Я тебе что говорил, сестрёнка? — подал я наконец-то голос, — Не больше двух раз с перерывом в пять часов. А ты что вытворяешь?