Я невольно перевёл взгляд на Берендея — последнее время именно он был моим кошельком. Заметив, как он покачал головой, я уставился глазами в пол… Писец, приплыли.
— Сколько? — сдавленно произнёс я, понимая, что мне снова будут перекраивать морду.
— Поллимона, Кира.
— Дануна? — прошипел я сквозь зубы, — А Гримёр не охренел?
— Это не его ценник, тебя он прооперирует бесплатно. Это полностью твоя новая жизнь. А это не только новая внешность, но и новая история с новыми документами. Вжик тоже всё сделает бесплатно, но ему придётся платить незнакомым людям. Новые руководители в системе департамента полиции, и их новых правил пока никто не знает, а потому надо готовиться платить по максимуму. Так что… Съездим в Гишпань или Порту, станешь графом каким-нибудь заштатным, там такого мусора выше крыши. Гордые, но бедные. Купим тебе титул. Или хочешь на юга новых территорий Империи? Там тебе сразу баронство выпишут и станешь каким-нибудь бароном Кожемякиным.
Рысь заржал, а вот Берендей побелел от злости. Афигеть. Нет, ну я прекрасно знаю гишпанский, но грандом там так вот запросто не стать… Опаньки. У нас же есть ценное приобретение — Фаренго.
***
Интерлюдия
Граф-доктор долго не отпирался, старый честный человек, да и выговориться, наверное, хотелось. Как выяснилось после недолгого разговора, Прозоров поймал его случайно, когда проверял все сведения по такого рода экспериментам ещё служа в Шлиссельбурге консультантом. Статья Фаренго в научном журнале, ложный донос, и Службой охраны было слеплено из ничего весомое дело об измене. Итог: или смерть в казематах Петропавловки или присяга на службу. Фаренго был не из пугливых, все же гранд Гишпани, а не пёс поганый, но у него была семья. А жизнь родных тебе людей всегда перевешивает твою собственную. Если ты не моральный урод, конечно же. Так он и стал "абсолютом" Прозорова. Чёрт, дворянство точно вырождается, мочить таких Прозоровых не перемочить.
Но к самому Фаренго вопросов не было. Чести своей он не потерял, хоть и стал, по сути, рабом. После быстрой проверки Берендеем, выяснилось, что он ни разу не участвовал в чём-то криминальном или просто бесчеловечном. Врач-фанатик, но без закидонов — типа цель оправдывает средства. И он согласился помочь в моей легализации, представив меня своим сыном. Граф Фаренго… Звучит неплохо, теперь дело только за Гримёром и Вжиком.
Деньги? Берендей всё же дал часть. После того, как на него наехала Лика, а наехала она конкретно. Мстислав Игоревич даже пожаловался Лёне, что я плохо влияю на его дочь. Дал он триста тысяч, но не от жадности, а попросту больше у него налички не было. Он все же ещё и бизнесмен, деньги в обороте, их так просто не вывести. Двести тысяч дала… Таисия. Неожиданно, правда? Да ещё и намекнула, что ребёнка с моей фамилией связывать не будет. Дурочка не знала, что я уже в курсе, что никакого ребёнка нет и не будет. Ну если только сама где-нибудь не нагуляет. Дружба с Константином Борисовичем дорогого стоит, а уж он-то доктор от бога, сразу определил, что Тайка лжёт, причём неумело. Диагностические амулеты великое изобретение, а уж они-то у Борисыча всегда при себе имелись. Вот такие вот дела за день до дня рождения моей любимой. Весело, блин. А завтра… днюха Лики и моя новая операция. Интересно, какую харю мне Гримёр сделает? Я только-только к этой привык.
***
— Привет, Тая, — мы с Рысью заявились в "Ад", и увидев девушку на привычном ресепшене, я натянул на лицо улыбку.
Надеюсь дружелюбную. Всё же она нашла где-то аж двести тысяч. Хотелось бы узнать где. Правда отдать их ей так скоро, как мне хочется, я не смогу. Не очень-то мне хотелось брать у неё деньги, предчувствуя, что расплачиваться за этот "подарок" мне придётся вовсе не ими. Но на этом настояла Лика, да и времени искать деньги у меня не было. Берендей помог, чем смог, а Синельников вообще хотел сделать сбор среди гвардии, за что я его чуть не послал подальше. Не хватало мне ещё у своих же людей побираться. Позорище.
В бордель мы пришли не просто ради визита вежливости, а потому что внезапно проявился Греков, который и предложил нам встретиться именно тут. Тайка проводила нас в комнату на третьем этаже, где нас с Рысью уже ждал сам Греков и его сотоварищ — барон Даманский, главный аналитик СБИ.
— Как поживает Илья Андреевич? — вместо приветствия спросил Греков.
— Нормально поживает. Пока нормально, — отозвался я, усаживаясь на краешек глубокого кресла.
— Княжич, он неплохой руководитель и печётся о делах Империи, постарайтесь не пороть горячку, решая его судьбу, — сказал Даманский, усаживаясь напротив меня.
Рысь молча встал за моей спиной, а Греков остался стоять у двери.