— Решать не мне, барон, я не глава рода. Очнётся мать, тогда и будем… или пороть или казнить.
В ответ барон только хмыкнул и махнул рукой в сторону Грекова:
— Ну, Серый… ты начнёшь или я?
Я мгновенно напрягся и тут же почувствовал, что Рысь исчез. Сработал наработанный совместными приключениями рефлекс — даже не глядя на него я научился понимать, что Рысь во мне, а значит он раздвоил сознание.
— Линки, не делай, пожалуйста, ничего, о чём бы потом пожалел. Мы ведь поговорить пришли, причём с выгодой для тебя. Вылезай на свет божий.
— Мне и тут пока хорошо, — раздался голос Рыси откуда-то сбоку.
— Ну как знаешь. Тогда послушай наше предложение — мы дадим тебе информацию по Шлиссельбургу. Не всю, естественно, а только то, что сумели в своё время накопать. Секретность там запредельная и даже нашей Службе добыть хоть что-то было неимоверно трудно.
— Взамен что? — тут же раздался голос Рыси уже из другого угла комнаты.
— От тебя? Ну может мелкую услугу в будущем, — подал свой голос Даманский.
— Я на заказ никого убивать не буду.
Греков тихо хохотнул:
— С этим и мы неплохо справляемся. Ну как, согласен?
Через пару секунд Рысь проявился за спиной Грекова и склонившись к его уху, произнёс:
— Согласен.
Греков подпрыгнул от неожиданности, мгновенно развернувшись лицом к Рыси.
— Твою мать… Я только после ранения, мне сердце надо беречь.
— Нет там у тебя сердца, барон. Иначе бы ты был уже мёртв, — широко улыбнулся Рысь в ответ, — Подозреваю, что у тебя какая-то аномалия?
— Да, транспозиция органов [1], — не стал отпираться Греков, — Полная.
Лёня присвистнул от удивления.
— Век живи — век учись. Теперь всегда буду работать клинком в шею, а не в сердце.
— Держите, княжич, — Даманский достал из внутреннего кармана свёрнутые трубкой листы бумаги, и протянул их мне, — Это всё, что у нас есть по Шлиссельбургу.
Не глядя бумаги, я засунул их в карман куртки и вопросительно взглянул на Рысь:
— Нас тут больше ничего не задерживает? Мне ещё хотелось бы с одной знакомой перекинуться парой фраз.
Намёк на Таю понял не только он, но и Греков.
— Если вы, Кирилл Андреевич, желаете узнать, откуда взялась некая сумма, которую она вам любезно предоставила, то могу сообщить — от Службы безопасности Империи. Таисия давний мой агент и хотя работает только по моим просьбам, — не зная кто истинный хозяин борделя, — но работает всегда хорошо, за что и получает серьёзные бонусы в виде наличности. Но тратить бездумно она их не может, мы контролируем эти деньги. И были очень удивлены, когда узнали на чей счёт ушли двести тысяч.
Ну вот задницей же чувствовал подставу с этими деньгами. Теперь я ещё замазался с бывшим департаментом моего долбанутого деда. Только вот деда скорее всего скоро не станет, а департамент вот он, сидит напротив и улыбается во весь рот.
— У нас подарок и для вас, Кирилл Андреевич, — теперь уже Греков достал сложенные вчетверо бумаги из кармана, — Тут интересные сведения на барона Красницкого.
Заметив, как я приподнял брови, он пояснил:
— Не того, которого… кто-то неустановленный убил в собственной усадьбе, а на молодого барона.
— Видел я его уже, зачем мне информация на него? Глупый щенок, жертва своего же папашки.
— Ну… когда ознакомитесь с бумагами, думаю, что он уже не будет казаться вам таким уж глупым.
Расстались мы через пару минут, успев перекинуть ничего уже не значащими фразами. Даманский ещё раз напомнил мне о пользе моего деда, на что я промолчал, разведя руками в стороны, показывая, что уже всё сказал по этому поводу.
Проходя мимо стойки ресепшена, я немного задержался, чтобы ещё раз поблагодарить Тайку, на что она только как-то криво усмехнулась. Кто поймёт этих женщин?
Выйдя на улицу, мы с Рысью двинулись в ближайший ресторан, где и поели. До празднования дня рождения Лики было ещё часов восемь и их надо было провести с толком и желательно без урчания в желудке.
***
Приехав в ЧВК, я был поражён — отец и Синельников никогда не упоминали при мне сколько у нас людей в гвардии. И увидев плотно сомкнутые ряды гвардейцев мне по первому ощущению показалось, что их тут на ипподроме, где находилось здание, собралось не меньше тысячи. И это, не считая многочисленных часовых, охранявших периметр группами. На прямой вопрос, который я задал Синельникову, услышал в ответ — пятьсот сорок старых слуг рода, новеньких тут не было. Но всё равно это сила, и немалая. Жаль, что эти люди не могли быть в поместье в то злополучное утро — нападавших бы в порошок стёрли.
После короткой речи полковника перед строем, которую он толкнул через микрофон, мне пришлось и самому к нему выйти. Речь мне предварительно набросал сам Синельников и я выучил её практически наизусть, убрав оттуда весь пафос. Поэтому всё моё выступление закончилось всего через полминуты.