— Во-о-т оно что… — протянул Стариков, — А ваше имя в миру, случайно, не баронесса Белова?
— Так точно, Ваше сиятельство. Но я покинула свой род без скандала, и своей службой Турчаниновым никакого урона дворянской чести не нанесла.
Стариков откинулся на спинку стула и, потирая подбородок, улыбнулся:
— Помнится, там вышла занятная история с вашим замужеством.
— А мне помнится, что это моё личное дело, Ваше сиятельство, и попрошу вас свой нос…
— Виктория! Ты как с князем разговариваешь?! — вскочил со стула Синельников.
— А князья теперь имеют право в чужом белье копаться? — глаза Белки зло заблестели.
— Ни в коем случае, баро… подпоручик, простите старика за излишнее любопытство, — миролюбиво сказал, улыбающийся Стариков, и похлопал ладонью по дивану, рядом с собой, — Будьте так добры, присядьте, мы не на допросе. И оставьте уже этот чёртов этикет, у нас не светский раут. Итак, Виктория Павловна, вы упомянули, что там присутствовали люди графа Сутормина?
Белка, страдальчески скривив лицо, удержалась от новой шпильки и выдохнула:
— Не присутствовали, Илья Андреевич, а напрямую участвовали в штурме. Лично я видела двоих — Клоуна и Торнадо, оба из группы Варяга. Клоун командовал одной из групп, что ушла нам во фланг, а Торнадо, как обычно, командовал отрядом огневиков и миномётчиков.
Стариков вопросительно взглянул на Синельникова, высоко подняв брови.
— Варяг подчиняется лично графу, и это подразделение официально не числится в составе Имперской службы охраны, — пояснил тот и, выразительно наморщив лоб, добавил, — По непроверенным сведениям, Варяг имеет внутренний чин [5] не ниже полковника.
Князь потёр подбородок, всем своим видом показывая, что у него никак не укладывается в голове, зачем Службе охраны потребовалось вмешиваться… а то и самой затевать дело такого масштаба накануне военных действий.
— Кто еще знает, что вы были в тот день в поместье Турчаниновых? — внезапно спросил он Белку.
— Охрану отбирал лично я, — ответил вместо неё Синельников, — Группа убыла в поместье скрытно, минуя отметки у дежурного.
— Я попрошу вас, Пётр Ильич, доставить баронессу в мой департамент, — взглянув на вспыхнувшее негодованием лицо Белки, Стариков усмехнулся, — Простите великодушно, подпоручика Белову, конечно же. Я распоряжусь насчёт охраны, вас встретят и предоставят всё необходимое. Отныне вы, поручик, под охраной Службы безопасности Империи. И никому ни слова, что кто-то смог уцелеть в той мясорубке.
— Мои люди наблюдают за усадьбой Красницкого, — решил рассказать о своих действиях Синельников, — И утром они доложили, что около данного дома было замечено движение.
— Да? Глазастые у вас люди, Пётр Ильич. А вот мои, похоже, неуклюжие, раз засветились. Так как мы с вами теперь в одной упряжке, то скажу, что завтра ночью Красницкий будет сидеть в подвалах моей службы.
— Его охраняют эмвэдэшники Игошина и люди Сутормина.
— Знаю. И всё же сидеть он будет именно у меня.
***
— Вот чёрт… Я Кузьме башку оторву за выбор ресторана, — зло прошипел Рысь, — Только не дёргайся… Женя. Там Синельников сидит вместе с твоим дедом.
Кузя понял пожелание откушать поросёночка с хреном по-своему и привёз нас в "Савой", за что ему моё большое, человеческое спасибо. Хоть Рысь и упомянул про хорошую кухню ресторанов Лиговки, но проверять свой желудок на устойчивость к тамошним микробам мне всё же не хотелось. В итоге, когда Рысь оторвался от экрана смартфона и увидел куда мы приехали, то послал Кузю к чёртовой матери. На что тот совсем не обиделся и, весело мне подмигнув, укатил по своим делам.
Сделав лицо кирпичом, я уткнулся глазами в спину Рыси и молча проследовал за ним до самого столика. Только усевшись на стул, я рискнул оглядеться и уже через пару мгновений обнаружил сидящую у окна парочку близких мне людей.
— Не пялься по сторонам, мы сюда есть пришли, а не следить за твоими знакомыми.
Я открыл меню и, пробежавшись по нему глазами, сделал заказ. Особо есть не хотелось, да и выбиваться из навязанного мне образа обывателя не стоило, поэтому я ограничился салатом и кофе. А вот мой спутник скаредничать не стал и, заказав Бёф Бургиньон [6] и бутылку Шабли [7], откинулся на спинку стула, улыбаясь в предвкушении вкусной еды.
— Должен заметить, что к говядине лучше подойдёт Бордо, — проронил я, глядя на довольное лицо своего спутника.
— Должен заметить, что это не твоего ума дело. Мне плевать на принятый среди дворян этикет — я пью не то, что предписано дурацкими правилами для снобов, а исключительно то, что мне действительно нравится, — не переставая улыбаться, ответил мне Рысь, — Чего и тебе настоятельно советую, мой юный друг.