Повисла тишина. Ошеломлённый полученной информацией, я потянулся к стакану и опрокинул в себя налитый в него коньяк.
— Вот как знал, что выпивка тебе понадобится, — усмехнулся Рысь и продолжил, — Империя делает вид, что таких людей, как я или Тайка, попросту нет, позволяя нам жить, как обычным гражданам. Но простолюдинов с очень сильным даром потихоньку отлавливают и… Сначала проверка мощности дара, затем эксперименты с зафиксированным на столе телом, а в конце — смерть и забвение. Занимается этим Имперская Служба охраны, во главе с нашим хорошим знакомым, графом Суторминым. И место выбрано удачное — Шлиссельбургская крепость.
— Я уже понял, куда ты клонишь. Но при чём тут мой род?
— Потерпи, скоро дойдём и до твоего рода. Знаешь сколько людей за последние пятьсот лет произвели в дворяне?
Мне пришлось наморщить лоб, но я так и не смог вспомнить ни одного более-менее нового рода. В итоге я лишь пожал плечами.
— Правильно, ни одного. Всех аристократов из древних родов давно приучили полагаться только на кольца. И хотя в Империи есть заготовки под новое дворянство, но ему просто неоткуда взяться — у Императора связаны руки. Он не имеет права производить одарённых в дворянское звание, всё решает Совет, а Совет давно руководствуется тем, что Империи не нужны неподконтрольные ей люди с мощным даром, работающем без всяких костылей, типа колец. Ей требуются заслужившие доверие болванчики, которые будут выполнять любые приказы не задумываясь, а для этого титул не требуется.
— Подожди… Но зачем тогда, как ты выразился, убивать даровитую "заготовку"? Хрен с ним с дворянством, но лишать человека жизни только за то, что тот…
— А-а-а, смотрю тебя зацепило? — расплылся в улыбке Рысь.
— Всё равно не понимаю зачем убивать. Ведь генный материал можно спокойно собрать даже без причинения боли.
— Одних генов мало, Кира, важно знать, как управляется дар. А он, прикинь, управляется мозгом, а не жопой, — Рысь иронично скривился, — Вот тут-то и начинаются эксперименты, после которых далеко не все выживают.
— И как успехи? — меня передёрнуло.
— А никак. Сначала вспомнили про учителей дара. Не напрягай память, о них в учебниках истории не пишут. Это были люди, способные раскрывать дар у других и помогать им прокачивать свои способности. Пятьсот лет назад, после покушения на Императора Павла, несколько крупных родов решили ослабить зарвавшееся низовое дворянство, а заодно взять под контроль всех одарённых в Империи. Был создан Совет, якобы помогающий Императору, а на самом деле ограничивающий его власть. И сразу же началась скрытая травля, а потом и отрытая охота на учителей. Их тупо убивали, пока не уничтожили всех.
— Ты учитель? — озвучил я, внезапно пришедшую в голову мысль.
Рысь подавился, а секунду спустя разразился беззвучным смехом, прижав салфетку ко рту.
— Нет, мон ами. Я одна из жертв таких экспериментов, сумевшая вырваться из долбанного Шлиссельбурга.
Я задумчиво кивнул собственным мыслям. Ну да, человека с такими способностями, как у Рыси, удержать взаперти было попросту невозможно.
— Но есть один неприятный для меня момент, Кирилл. Я умру намного раньше своих сверстников. Метаболизм при использовании моего дара зашкаливает за все разумные пределы.
— Но ведь ты… так молодо выглядишь?
— Тоже следствие метаболизма. И если ты, к примеру, сможешь преспокойно прожить лет сто-сто двадцать, то я умру в сорок, максимум в сорок пять.
Мы снова замолчали. Я прикидывал в уме и так, и так, но получалось, что всё сказанное Рысью, никак не противоречило общепринятым знаниям о кольцах.
— А мой род? — я решился напомнить собеседнику об обещании рассказа.
— Петра Хасановича хорошо помнишь?
— Деда? Конечно помню. Он умер, когда мне уже шестнадцать было.
— А прадед как умер?
— Его, естественно, не застал, но дед говорил, что тот погиб при невыясненных обстоятельствах.
— Ну, а я могу тебе сказать, что Хасана Омеровича Турчанинова убили. Как и твоего прапрадеда — Омера Мехметоглу. И оба они были учителями дара.
***
Наглое солнце ломилось в распахнутое настежь окно. Очередное утро. Я уже начал тихо ненавидеть это время суток.
— Подъём, Женя, сегодня нас ждут великие дела, — Рысь был чисто выбрит, нагло свеж и подозрительно лучился хорошим настроением.
Продрав глаза, я сел на кровати.
— Сколько времени?
— Уже пять утра. Давай одевайся, ты переезжаешь.