"Чёрт, как давно это было" — с тоской подумал я и внезапно поймал себя на мысли, что не так уж и давно.
Видимо мой рассудок уже почти смирился с потерей.
— Чем это меня так? — я решил подать голос, начиная приподыматься.
— Булавкой, — буркнула Лика, поднимая на меня плутовато-весёлые глаза.
— Чего? Какой ещё булавкой? — опешив от её слов, я опустился обратно на землю.
— Я тебе уже говорил про зубочистки? — подошёл ко мне Рысь, чтобы помочь мне встать, — Ну так она и булавки бросать умеет. В нужные точки.
Вцепившись в протянутую руку, я поднялся с земли, и хотя был зол, — дико зол! — всё же улыбнулся.
— Похоже, Лиса, тебе грелкой надо периодически пользоваться.
— Какой грелкой? Зачем? — спросила она, усмехнувшись.
— Волосатой и мускулистой. Рекомендую каждую ночь прикладывать, может повзрослеешь, — я отвернулся, успев мазнуть по её растерянному лицу взглядом.
Девчонка вспыхнула, не в силах вымолвить ни слова. Похоже я попал в её больное место.
"Не очень теперь весело? Лахудра."
— Так! Хватит уже, — остановил, открывшую уже было рот девчонку, Рысь, — В доме практически никого нет. Систему охраны чинить никто не стал, всё брошено, как есть. Но не факт, что не могут заявиться ненужные нам человечки из различных ведомств. И это было бы полбеды, но вот если сюда приедут люди Папы, — а именно один из них и слил мне информацию, — то всем нам будет очень больно за бесцельно потерянное время. Так что советую шевелить булками в темпе.
Зайдя в распахнутые настежь двери, я сразу увидел лежавшее поперёк входа тело охранника.
— Это по-твоему никого нет? — поднял я глаза на Рысь.
— Я же сказал — практически никого. Лиса, ты прошерсти первый этаж. Вы, богатыри… — обратился он к байкерам, — … топаете в подвал. Где что искать, все знают. А мы с тобой… претерпевший позор от женских интриг, друг Женя, навестим хозяина. Он сейчас в том самом кабинете горюет о потерях и заодно родовой сейф осматривает.
— Хозяина? — напрягся я.
— Ну да. Молодой наследник приехал вступать в свои права. Новый барон, Эдуард Красницкий, секретарь-референт графа Сутормина. Пошли знакомиться поближе, что ли, — он дёрнул меня за рукав и, протянув шапочку-балаклаву [11], ухмыльнулся, — И рожу прикрой, а то я вторую операцию у Гримёра финансово не вытяну.
— Он же у тебя жил, мог бы и скидку сделать.
— Это я ему скидку делал, чтобы он там жил, — рассмеялся Рысь.
***
У Красницких был дар располагать к себе людей. Правда для этого им нужно было коснуться человека, и тогда даже злейший враг начинал испытывать к ним добрые чувства. Хотя от некоторых неприятностей дар не спасал. Как показывает жизнь — глубоко симпатичного тебе человека можно не только бить, но и убить. С огромным сожалением, естественно.
Получив молнию в основание шеи, Эдуард Красницкий свалился там же, где и стоял. И сейчас Эдик сидел на ковре, прижавшись спиной к дивану. После нашей короткой ознакомительной беседы лицо у него малость подраспухло: то ли от катящихся по щекам слёз, то ли от пары обычных оплеух, которыми пришлось подстегнуть его умственную деятельность.
С минуту я молча рассматривал бледного от испуга Эдика. Смазливый паренёк, такие столичным девушкам нравятся. Но гламурную картинку портили его дрожащие губы, беспокойно бегающие глаза и нервно дрожащие пальцы. Боится. И это хорошо. Дед учил нас с Костиком замечать в глазах противника страх. Даже если тот был готов умереть, в глазах всегда оставалась тень страха: страх боли, мучения или унижения… "Нет человека, которого невозможно сломать, к любому можно подобрать инструмент: для кого-то это будет обыкновенный лом, а для кого-то отмычка с хитрой резьбой". Отмычкой для Эдика стала личность его отца. Кто бы мог подумать, что психопат Красницкий насиловал собственного сына. Да ещё и снимал это на видео.
Когда мне об этом по рации сообщила Лиса, то разговор с Эдиком быстро стал более содержательным. Удручало одно — хоть он и был секретарём графа, но знал о делах Сутормина на удивление мало. Впрочем, он смог сообщить несколько действительно интересных вещей. Например, что Сутормин сразу вычислил, что я жив-здоров и нахожусь в столице. Рысь как в воду глядел, когда отчитывал меня за мальчишескую выходку с гербом. Так что, сохранность моего нового лица в тайне резко вышла для меня на первый план. Не считая Гримёра, его видело не так уж мало людей, а связать появление нового человека в окружении Рыси с внезапно пропавшим членом уничтоженного рода… Да как два пальца об асфальт.
Для меня же главной новостью оказался его короткий рассказ, о том июньском дне, когда тела всех моих родных разлетелись чёрным, коптящим дымом из трубы крематория, а их вещи переехали в усадьбу Сутормина, а вовсе не в департамент ИСО, как я думал раньше.