Открыв ему хранилище, я вернул шкаф на место и отправился в жилое крыло помогать нежданным постояльцам обживаться на новом месте.
Белка освоились практически сразу: во-первых, она уже бывала в этом доме, а во-вторых — всё же она была баронессой и прекрасно знала что, куда и зачем.
Лику, похоже, переезд вообще не озаботил. Вывалив все свои пожитки прямо на кровать и убедившись, что дверь в мою комнату не запирается, она испарилась из дома по своим, неведомым мне, делам. Поглядев на устроенный ею бардак, я пришёл к неутешительному выводу, что пользоваться этой кроватью по прямому назначению, она не собирается.
Но самым неприхотливым оказался Вжик. Едва приехав и узнав, что под комнаты отведён второй этаж жилого крыла, он тут же застолбил себе угловую комнату, которая, судя по виду, давно никем не использовалась. Зато там стояла нераспечатанная коробка с абсолютно новым компьютером. Вжику потребовалось всего десять минут, чтобы подключить его к сети и сделать настройку. Когда я зашёл к нему в комнату и спросил, что ему требуется, то был незамедлительно послан подальше. Послав его в ответ, я пошёл проверять, как устроились на первом этаже "волки", и звонок Берендея застал меня на лестнице. Даже не поздоровавшись, он скороговоркой произнёс всего пару фраз:
— Евгений Андреевич, вашу знакомую, за которой вы просили присмотреть, только что вместе с отцом отвезли в Петропавловскую крепость. Это были люди вашего хорошего знакомого, Ильи Андреича.
Сообщив новость, Папа сразу же отключился. Хитрован, даже деда представил, как моего знакомого, а не как Главу СБИ.
Я уже начал тихо ненавидеть дедушку. Старый хрыч развил слишком бурную деятельность, которая мешала лично мне. Но пока я спускался, то немного успокоился — всё же это его работа и он пытается найти убийц. Прикинув, что в данный момент Альхе фактически ничего не грозит, — всё же свидетель, а не соучастник, — я уже со спокойной душой обошёл первый этаж. Гвардейцев бывших не бывает, и служба у них была налажена, как и в былые времена.
И тут меня словно молотком по голове треснули. Петропавловка! С какого хрена Петропавловка?! Там ведь содержат только государственных преступников! Альху было положено везти для допроса в департамент, а не в казематы. И какой допрос свидетеля в два часа ночи?! Одним прыжком развернувшись к лестнице, я как ужаленный в задницу взлетел на третий этаж.
Князь Стариков сидел за столом и задумчиво барабанил по нему пальцами. Находился он этой ночью не дома, а в допросной комнате Петропавловских казематов, и был обязан этим непредвиденному случаю. После обеда ему доложили: информатор получил сведения, что граф Фарносов пытается негласно связаться с османским послом. А такие действия подданного Империи попахивали изменой, война с турками была уже не за горами. Выехавшая к графу "для беседы" группа быстро выяснила истинные цели Фарносова — деньги. Тот хотел продать снимки и видеозаписи нападения на усадьбу Турчаниновых, сделанные его дочерью в тот злополучный день. Князю сразу вспомнились ходившие недавно в высшем обществе столицы слухи, по поводу отсутствия шестнадцатилетней Альхи на бале дебютанток.
— Разрешите, Ваша светлость? Арестованный доставлен, — прозвучал голос конвоира от двери.
— Заводи, Петрович, — устало откинулся на спинку кресла князь.
За долгие годы работы в Службе безопасности Империи у князя выработался свой особый стиль работы с подчинёнными. Подозревающие в крамоле и измене всех и вся, они готовы были не задумываясь пожертвовать собой ради… нет, не ради князя. Ради Империи. Стариков вырастил в СБИ поколение истинных фанатиков-патриотов, чем очень гордился.
Фарносова было не узнать. Всего полчаса работы группы дознания и перед тобой уже не человек, а послушная марионетка. Взглянув на вошедшего графа, князь невольно поморщился. Он и так-то не любил "стихийников", а тут в очередной раз убедился в их никчёмности. То ли дело старинные рода, работающие с внутренними резервами организма. Не зря в Империи правят Годуновы, с их единственным в мире даром невидимости.
Чёткого деления по возможностям родов в Империи давно не было, хотя исстари повелось считать тех, кто обладает личным даром, выше работающих со стихиями. Стихии, по сути, были у всех аристократов — в виде техник, или, как их начали называть пару веков назад, умений. А вот дар был строго индивидуален и передавался исключительно по наследству.
Арестованный оказался ещё и глуп. Побоявшись шантажировать Сутормина, граф сначала хотел отдать снимки и записи Великому князю, но жадность, которую Фарносов объяснил денежными трудностями, взяла верх. Тогда-то в его голове и созрел план продать улики туркам, которых не обвиняли впрямую, но всячески поддерживали слухи об их причастности к убийству старинного рода, сбежавшего в своё время в Империю из Массалы [16].