Прыжок на пять минут назад
Чёрт, чёрт, чёрт! За что мне всё это?
— С тобой всё нормально, Кирилл? — улыбаясь спросил Рысь.
Ах ты гад, опять со мной прыгнул. Как же ты это делаешь? Молчит, зараза, и только улыбается. Эта его способность не давала мне покоя всё время, а он на все мои вопросы отвечал, что это не для моего разумения.
— Мне перевели то письмо, о котором ты просил, — Берендей достал из внутреннего кармана пиджака листок и протянул его Рыси.
— Это случайно не письмо моего деда к Осман-паше? — поинтересовался я у Папы.
Тот застыл в полуприседе над креслом, а ухмыляющийся Рысь даже не подумал приподняться навстречу. Берендей, видя, что тот не торопится брать бумагу, плюхнулся обратно.
— Прыгнул? — тут же спросил он.
Быстро соображает. Очень быстро. Потому и выбился на самый верх.
— Да, пришлось. Сейчас Лика придёт, а я не хочу второй раз умереть от её красоты. Давайте я с вами поменяюсь местами, а то ведь напротив меня сядет, и голову будет некуда повернуть.
Берендей коротко хохотнул, но мою просьбу исполнил. Ну, хитрая Лиса, теперь можешь заходить.
Второе пришествие красавицы я выдержал уже спокойнее. А вот ей пришлось обломиться с местом для своего сюрприза. Вздохнув, она скромно села напротив Берендея, плотно сжав ноги. Все замолчали, не зная о чём говорить при девушке, все темы были не для её ушей.
И тут появился заспанный Вжик, который молча протянул исписанный листок Рыси. Тот прочитав, присвистнул и протянул его Берендею. Тот, в свою очередь, прочитав, крякнул.
— Чудны дела твои, Многоликий. Хотя, это лишний повод посетить многоуважаемого главу Имперской безопасности. План тот же? — спросил Папа.
Рысь коротко кивнул:
— Ничего не менялось. С тебя план его передвижений.
— У него тоже ничего не изменилось — дом, департамент, Петропавловские казематы.
Берендей протянул мне листок.
— Разрешите, Ваше Императорское Величество?
— Проходите, Дмитрий Львович, — Георгий стоял у любимого окна, спиной к дверям.
Не оборачиваясь, он тихо задал вопрос:
— Кто?
— Граф Сутормин, Государь. Есть свидетели, что именно его люди принимали главное участие в уничтожении рода Турчаниновых.
— Зачем ему это? Их рода раньше не пересекались, — Император резко повернулся на каблуках.
— По всей видимости у него были причины, — пожал плечами Стариков.
— Князь, вы меня за идиота держите? Естественно, он не пошёл бы на такое злодеяние без причины.
— Простите, Ваше Императорское Величество, не подумал. Точнее, не это имел в виду. Проверка пока идёт, но уже известно, что Сутормин получил какую-то информацию на Турчанинова, и судя по такой резкой реакции, информация эта была крайне важной. Причём, подозреваю, не лично для графа, а непосредственно для Империи. У меня нет полномочий проверять его ведомство, поэтому расследование затягивается. Я действую окольными путями, и пока о причинах нападения я ничего сказать не могу. Вы ведь знаете, что Сутормин патриот до мозга костей и за имперские интересы порвёт любого.
— Вы уверены?
— Да, Государь. Единственное, в чём графу не откажешь.
Император подошёл к столу и сев в кресло, нажал кнопку вызова адъютанта. Уже больше ста лет везде использовались видеофоны, но дворцовые традиции незыблемы. Когда тот словно тень появился в кабинете, Георгий приказал:
— Полковник, составьте указ, дающий право Службе безопасности делать проверки в департаменте Службы охраны. Вплоть до арестов и обысков, не взирая на чины и лица. Прямо сейчас мне на подпись.
— Ваше Императорское Величество, осмелюсь напомнить, что для такого рода документов требуются подписи членов Имперского совета, — виновато замялся адъютант.
— Ты, Василий, составь, а я уже сам решу, чьи там подписи потребуются, — нахмурился Годунов старший.
— Виноват, Государь, — щёлкнул каблуками полковник, лихо для своего почтенного возраста развернулся и вышел в приёмную.
Стариков с большим усилием смог подавить довольную улыбку.
…
— Как думаешь, Миша, Стариков мне правду сказал? — спросил Император, как только за главой безопасности Империи закрылась дверь.
— Боюсь, что да, — ответил Отрепьев, выходя из-за портьеры, — Но улыбочка князя, когда ты указ ему вручил, мне оченно не понравилась. Что-то наш Илья Андреевич затеял. Узнать бы что.
— Так это твоя работа — узнавать. Потому ты и во дворце, а не у себя на выселках.
— Пока могу сказать, что князюшка наш содержит в Петропавловке некую особу бабского обличья, которая важна лично ему, а не его ведомству.