Однако вскоре лишился их. Турецкий измученный солдат стал оглядываться на большевиков, а генерал — на солдат: незачем бросать их в огонь, война проиграна. А после капитуляции увидел Февзи, тогда военный министр в султанском кабинете, что султанский мир, простившись с империей, продает Западу и самую Турцию, ради сохранения трона и власти. Патриоты же, покидая столицу, перебираются в деревенскую Анатолию.
Решительный Февзи порвал с султаном и был таков. Тогда-то султанский синклит и лишил его чинов, орденов, титулов и званий, заочно, как и Мустафу, приговорил к казни. А в Ангоре Собрание тут же произвело Февзи в маршалы…
Популярен, уважаем, любим… Человек редкой скромности и трудолюбия, прямодушный, не знает зигзагов, — говорил Абилов.
Может, встреча с ним все и прояснит. Что такое — переговоры в Конье: тактический ход или крутой поворот? Нынешние упреки турок Москве — повод для отхода или, наоборот, желание устранить подозрения? Обсуждение вопросов, если начнутся официальные переговоры, — впереди. Пока важен тон, музыка беседы.
Выехали на пустырь. Экипаж остановился на обочине под высокими деревьями. За кюветом, как за рвом, тянулся двухэтажный длинный дом, лучший в городе, построенный недавно по проекту архитектора Хасип-бея. Это был конак Великого национального собрания Турции — с полуподвалом, с затейливыми выступами, крыльцами, входами, балконами, лоджиями и башенками. Над крышей вился флаг. На балконах люди в штатском: должно быть, депутаты вышли погреться на солнце, подышать.
Свесив ноги в кювет, перед конаком сидели аскеры с ружьями, другие ходили по невысокому валу. Дежурные кавалеристы с нагайками топтались возле оседланных лошадей; с грохотом подкатила тачанка, будто к штабу армии.
Фрунзе увидел Абилова у калитки. Славный азербайджанец! Вместе они тотчас прошли в конак, двинулись по длинному коридору.
В крайней комнате слева обычно работал президиум Великого национального собрания, заседал Совет векилей. Стол покрыт черной скатертью — траур в связи с захватом интервентами Смирны и Константинополя. В других комнатах работали многие комиссии, среди них — законодательная и по иностранным делам.
А справа по коридору был зал заседаний Собрания. Дверь открыта, и Фрунзе увидел, что зал скромен и тесен, у торцевой стены — стол председателя и кафедра, сейчас пустая, а перед ними за ученическими партами сидели депутаты в фесках и чалмах. По бокам темнели ложи для публики. В углу зала топилась печь-времянка. Из дверей несло керосином: им, видимо, освещался вечером.
Фрунзе и Абилов поднялись на второй этаж и вошли в кабинет заместителя коминдела.
— Его зовут Хикмет, подозрителен и резок, — в коридоре успел шепнуть Абилов.
— Добро пожаловать! — Хикмет вышел из-за стола, рослый и решительный. — Ввиду отсутствия самого… имею удовольствие… Прошу садиться…
Он что-то еще говорил, что не имело значения, смотрел недовольно, холодно. Фрунзе сказал:
— Долгой и трудной была моя дорога, хочется надеяться, что не напрасной… Каков будет порядок нашей работы?
— Но, как я уже сказал, — насупился Хикмет, — отсутствуют и Гази, и векиль — комиссар Юсуф… Придется подождать… Время есть, предполагается, что вы — постоянный посол…
— Неужто! — весело проговорил Фрунзе. — Вам ведь хорошо известно: я являюсь заместителем председателя Совнаркома Украины, что никак не совмещается с должностью постоянного посла в Ангоре. Вы же знаете: я прибыл на переговоры. О постоянном посольстве речи еще не было.
Хикмет развел руками. Фрунзе продолжал:
— Позвольте спросить: коминдел Юсуф сейчас находится в Конье и ведет переговоры с французской делегацией?
— Не скрываем! — голос Хикмета стал напряженным. — В Конье обсуждается злобная английская кампания против нашего соглашения с Францией. Прискорбно, что оно не радует и вас.
— Я еще не знаю, чему радоваться, — ответил Фрунзе. — Пока что ощущал лишь враждебность французского правительства. Ведь Франция до сих пор не признает нас.
— Так или иначе, господин Фрунже, вы с англичанами, к сожалению, оказались заодно! Советская Россия теперь, кажется, пренебрегает нами! Не спешит выполнить свои обещания. Возникает сомнение: желаете ли вы нам победы? Кажется, наоборот!
— Вы, господин Хикмет, не представляете себе реальностей. Когда Англия говорит о торговых отношениях с Россией, то подчеркивает: с русским купцом, а не с большевиками. Господин Ллойд Джордж, убеждая своих начать торговлю с нами, говорит: Англия торгует и с людоедами на Соломоновых островах. Англия намерена торговым договором лишить нас независимости, что не удалось путем интервенции. Как же мы можем быть с ней заодно! Мы подписали торговый договор потому, что верим в себя и в возможность мира… Охлаждение, господин Хикмет, о котором вы говорите, создаете именно вы. Противостояние тоже…