— Такое дело, родимый. В Карс-то не поедем…
В номере Кемик стоял перед Фрунзе смирно, как каменный. Глухо проговорил:
— Как же тогда, товарищ командующий? Разрешите мне, я один поеду через Карс! Разрешите!
— В Восточной Турции сейчас обстановка для нас неблагоприятная, — ответил Фрунзе. — Разрешить не могу. Главное, один вы ничего не добьетесь!
— Как же быть?
— В Ангоре воспользуемся телеграфом. Я скажу… я поручу заняться… Попросим самих турок найти ребенка. Это наше право.
— А будут искать? Будут?
— В Карсском договоре есть статья о допущении свободного переселения в пограничных районах. Не унывайте, голубчик.
Из номера Кемик вышел вместе с Ваней:
— Ваан, возьми у Кулаги материал — Карсский договор…
— А сам? — грустно вопросил Ваня. — Говоришь, ненавидит он тебя? Дурень? Не тебя такого, а твою несознательность. Пойдем!
Кулага у себя разбирал бумаги, потянулся в кресле:
— Черт, холера, спина болит, нагнувшись над этой дипломатией. Что, обедать приглашать вдвоем пришли?
— Неважный ты человек, Игнатьич, — заметил Ваня.
— Что я слышу! — Зеленые глаза Кулаги насмешливо поблескивали. — Что такое случилось?
— У Кемика душа к ребру примерзла, а еще ты обижаешь.
— Вопрос принципиальный, — Кулага достал из ящика папку. — Читайте, больше порядка станет в голове.
Статья тринадцатая Карсского договора гласила, что всякий житель территорий, составлявших до восемнадцатого года часть России и признанных находящимися ныне под суверенитетом Турции, имеет право переселиться и взять с собой свои вещи, свое имущество или их стоимость; также и житель территории, сюзеренитет над которой был Турцией уступлен, имеет право переселиться и взять с собой свои вещи, свой скот, свое имущество или их стоимость…
— Как в библии сказано, — заметил Кулага. — И еще свободное пользование летними и зимними пастбищами по обе стороны границы: туда и обратно без помех проходят пастухи со своими стадами. Тем более — маленькая девочка, беспризорный ребенок… Словом, девочка имеет право переселиться. Вы, как родственник, имеете право забрать ее из приюта. Обязаны отдать!
Легран протелеграфировал в Москву наркому Чичерину:
«Один миллион сто тысяч золотом согласно Вашему указанию будут переданы Фрунзе для передачи в Ангоре турецкому правительству».
В Кавбюро Серго встретил Фрунзе такими словами:
— Михаил, большие деньги повезешь. А там разбойники!
— Сбросим туркам сразу за границей. Дальше, куда хотят, пусть сами везут.
— Легран, — сказал Серго, — поезжай в Батум и ты, поговори с турецким консулом тамошним. И, по-моему, лучше на каком-нибудь пароходе везти ценности. А тебе, Михаил, — Серго повернулся к Фрунзе, — лучше ехать отдельно, не подвергаясь риску. Твоя голова и твоя знаменитая шашка дороже любого золота. Легран, устроишь?
Перед самой отправкой Ваня побывал на почте, хотя понимал, что здесь, в Тифлисе не будет письма от Аннёнки, — ведь из Баку он дал телеграмму Иларионычу в Шолу, тот передаст Аннёнке, чтобы писала в Батум. Сбегал на авось — письма, конечно, не было.
До Батума четыреста верст. Двинулись при солнце. Поезд выполз в поле, пошел на запад, долиной Куры, по волнистой дороге, по ажурным, будто воздушным мостам на высоте, переброшенным со скалы на скалу. Этой дорогой и мостами стремились овладеть заграничные капиталисты. Дорога соединяла моря, Черное и Каспийское.
Тихие летом речонки сейчас ревели, взметывались, кидаясь на самые рельсы. Железную дорогу, насыпь оберегали каменные, отводящие водопад, каналы. Единственная здесь дорога от одного моря до другого. Под колеса ложилась голая холмистая земля. За древним Мцхетом косо стояли на склонах черно-медные сосновые леса. Голубой туман поднимался из сумерек долин, овевал багровые стволы. Разлеглись то ли горы, то ли редеющие тучи. В них вдруг возникали зеленые ущелья, стало быть это горы. Таких еще не видел Ваня: в Крыму горы теснее и ближе к глазам, а здесь просторные. Сверху, роя ущелья, скачут буйные речки…
Поезд осторожно взошел на железный Николаевский мост, окрашенный суриком. На мысе у слияния двух рек белели домики. Ваня слышал, как, стоя у окна, Дежнов прочел на память:
Дежнов вспомнил историю какого-то царя Вахтанга, собор Двенадцати апостолов и нашествие завоевателя по имени Тамерлан.