Оркестр заиграл какой-то военный марш, затем «Марсельезу», и, к моему удивлению, на помост вышел самозванец собственной персоной. Он был в генеральской форме. Многотысячная толпа – от сановников до военных и от почтенных буржуа до городского сброда – радостно приветствовала узурпатора, который отдал всем честь, поклонился и начал:
– Мои дорогие французы, и вы, граждане будущей республики Эльзаса-Немецкой Лотарингии! Дорогие иностранные гости! Наша страна сегодня в тяжелом положении. А ведь после прихода к власти предыдущего главы государства были разработаны неотложные меры, которые, с Господней помощью, привели бы к улучшению доли каждого француза, а в перспективе – к процветанию нашей державы и нашего народа. Ибо задача любого правителя – забота о собственной нации. Но, увы, вместо этого французский народ был вовлечен в ненужную ему авантюру – войну со страной, которая никогда не проявляла агрессии в отношении французского государства. Страной, которая держит свои обещания. Страной, война с которой закончилась катастрофой для моего августейшего дяди. Страной, торговля с которой способна приумножить богатство нашей нации. Да, я говорю о Российской империи.
Император Николай предложил мне немедленное перемирие между нашими державами и заключение мирного договора в самом ближайшем будущем, причем условия этого мирного договора не будут для нас чрезмерными. Посему я вчера приказал безотлагательно прекратить эту никому из французов не нужную войну и отозвать наших солдат и моряков домой. Соответствующие приказы уже отправлены во флот у Дарданелл и в Рущук, где все еще находятся наши храбрые солдаты. Все, кто был призван для ведения этой войны, могут вернуться по домам, где их ждут семьи, а также сады и поля, мастерские и фабрики, школы и университеты. Кто захочет, получит возможность остаться в рядах нашей армии. Вполне возможно, что в недалеком будущем наша империя подвергнется нападению со стороны наших недавних союзников.
У меня внутри все кипело. Ужасно: все, над чем я работал более двух лет, в одночасье было потеряно. Но я, как и полагается дипломату, попытался остаться внешне бесстрастным, что было еще сложнее при виде того, как народ вокруг меня бесновался от восторга. А Наполеончик поднял руку, подождал, пока восторг чуть поутихнет, и продолжил:
– Кроме того, мы приняли решение дать независимость нашим немецкоязычным землям: Эльзасу и Северной Лотарингии. Это решение вступит в силу ровно через три месяца, двадцать третьего февраля тысяча восемьсот пятьдесят пятого года, при условии согласования границы этой территории, а также заключения договора о дружбе между Французской империей и новой республикой. Делаю я это с тяжелым сердцем, но в уверенности, что это принесет пользу и для Французской империи, и для Эльзаса – Немецкой Лотарингии.
Здесь ликование было намного менее заметно, особенно после того, как узурпатор добавил:
– Кроме того, мы издали указ об автономии некоторых регионов Франции с иным языком и культурой. Они останутся частью Французской империи, но получат местное самоуправление и право использовать родной язык во всех сферах деятельности, кроме коммуникации с властями и чиновниками империи, при условии всеобщего обучения французскому языку и равных прав для франкоязычных граждан. Это будут воссозданные провинции Бретань, Гасконь и Земля Басков, и Корсика. Я поручил Сенату и Законодательному корпусу разработать – при непосредственном участии представителей проживающих там народов – законы о полномочиях этих провинций.
После секундной паузы он продолжил:
– Далее, мы собираемся вводить законы о сокращении рабочего дня и об улучшении условий труда, а также о всемерной поддержке нашей промышленности и наших крестьян. Кроме того, все французы должны уметь читать, писать и считать, а лучшие из них, вне зависимости от происхождения, получат дальнейшее образование за счет государства. Законы об этом я также поручил разработать Парламенту с участием наших лучших ученых на основании тех предложений, с которыми так недавно пришло предыдущее правительство и которые были так быстро позабыты. Но некоторые неотложные меры – о содержании тех, кто стал инвалидом в этой трагической войне, о поддержке вдов и сирот, об учреждении начальных школ – я приказал принять немедленно и нашел возможность финансировать эти начинания.
И, наконец, я договорился с русским императором Николаем о допуске французских компаний к российскому рынку и о замене части денежных репарации поставкой промышленных и других товаров. Вместе, дорогие мои французы, мы сможем сделать нашу страну вновь великой! Vive la France!