– Турок здесь рядом нет, да и дозоров наших немало. Но все равно негоже пренебрегать мерами предосторожности, господин штабс-капитан.
И рано утром мы отправились на прогулку по оливковым рощам у Сан-Стефано. Винтовку я свою взял с собой – мало ли что случится, – но о войне и не задумывался, все-таки дал слово. Когда я подъехал к хмурым казакам, ворчавшим о том, что из-за какого-то офицеришки им пришлось вставать ни свет ни заря, они меня вдруг узнали – мои спутники были из тех, с кем мы вместе воевали под Севастополем, и ворчание «гаврилычей» на сем закончилось.
Но, похоже, я все-таки переоценил свои силы: рана моя разболелась, и мы решили остановиться и перекусить. После еды казачки начали меня убеждать, что, мол, на сегодня хватит, пора возвращаться домой. Но я решил, что надо немного размять ноги и пройтись пешком. Увидев, что со мной спорить бесполезно, один из казаков – Андрей Скоробогатов – остался с конями, а с другим моим спутником – Владимиром Антоновым – я отправился на небольшую прогулку.
Минут через двадцать я понял, насколько был неправ. Боль в ноге стала совсем нестерпимой. Я присел в кустах неподалеку от дороги, принял обезболивающее, которое мне дал Саша Николаев. Боль вскоре прошла, но слабость осталась. Примостившись на куче сухой травы и накрывшись казачьей буркой, я неожиданно для себя уснул.
Спал я, судя по всему, недолго и проснулся от того, что кто-то дотронулся до моего плеча. Открыв глаза, я увидел Владимира, приложившего палец к губам. Он мотнул густой черной бородой и прошептал:
– Вашбродь, люди. Одеты как донцы, но наши так на конях не держатся и таких усов не носят. Да и едут они со стороны турок.
Я осторожно раздвинул кусты: по дороге шагом двигались всадники. Их было человек двадцать. Напротив того места, где мы лежали, находилась небольшая поляна. Человек с вислыми усами и в белой папахе вдруг сделал знак рукой, отряд остановился, и всадники спешились. К счастью, на нашу сторону дороги они внимания не обратили и расположились на поляне, после чего вислоусый произнес на чистом польском языке:
– Psia krew! Жди тут теперь этих турок.
– А они точно едут этой дорогой, пане поручнику?
– Пан генерал сказал, что точно. И запомните главное: посла убить, его спутников тоже. Только парочку надо будет оставить в живых – пусть убегают. И вот еще что: не забудьте, что говорить надо только по-русски – пусть турки думают, что на них напали русские.
Внимательно слушавшие главного поляка лжеказаки заржали, а я шепнул Владимиру:
– Ползи к Андрею и скажи ему – пусть сообщит обо всем нашим. Я не смогу ползти с тобой – меня услышат, да и нога болит.
Тот кивнул и бесшумно уполз, а я начал готовиться к бою, продолжая наблюдать за гоноровой шляхтой. Вскоре Владимир вернулся назад и залег с винтовкой рядом со мной. Он шепнул, что его земляк поскакал за подмогой. На всякий случай я предупредил его:
– Ты пока не стреляй, моя-то винтовка бесшумного боя, а вот твою эти ряженые в момент засекут.
Минут через двадцать – двадцать пять я услышал топот копыт, приближавшийся с востока. Главполяк вполголоса отдал приказ, и то, что еще пару минут назад выглядело кучкой сброда, довольно шустро превратилось в конный отряд, причем все было сделано без особого шума.
«Что ж, – подумал я, – придется мне все-таки нарушить обещание, данное Саше – и о неучастии в боевых действиях, и о том, что доживу до его свадьбы. Вот только неплохо бы подождать, пока они не начнут действовать».
26 (14) ноября 1854 года. Российская империя.
Окрестности Санкт-Петербурга. Ораниенбаум.
Капитан медицинской службы Синицына Елена Викторовна, Елагиноостровского Императорского университета
– Здравствуйте, ваше императорское высочество! – произнесла я, сделав неуклюжий реверанс великой княгине Елене Павловне.
– Елена Викторовна, милая, не забывайте, когда мы не на людях, я для вас только Елена Павловна, – улыбнулась мне урожденная вюртембергская принцесса. – Лучше расскажите, как там у вас дела. А то новости о вашей жизни до нас доходят редко и с большим опозданием.
– Наши войска уже практически стоят у стен Константинополя. Париж объявил о немедленном перемирии и пришлет делегацию для мирных переговоров. Англия еще кочевряжится, конечно…
– Да это все я знаю, – улыбнулась та, – «Ведомости» мне каждый день привозят, а кроме того, государь время от времени меня навещает. Да и от сестер Крестовоздвиженской общины мне постоянно передают весточки. Пишут, что раненых намного меньше, чем они предполагали, причем больше всего привезли из боя под каким-то Алфатаром… Оттуда доставили и жениха моей крестницы, Аллы Ивановны.