– Все понятно, Дмитрий Николаевич, – командир досмотровой группы старший лейтенант Шестаков, из приданных нам морпехов, кивнул мне и сделал характерный жест, показывая, что будет трясти всех пассажиров клипера как грушу. – Если этот племяш Наполеона Бонапарта находится на «Сильфе», то мы его найдем. Пусть для этого придется перевернуть весь клипер от киля до клотика.
Старлей не бросал слов на ветер. Примерно через полчаса, после того как досмотровая группа поднялась на борт американского корабля, по рации поступило сообщение: «птичка в клетке». Сие означало, что тот, кого мы искали, задержан. Мы с великим князем с нетерпением стали ждать явления перед нами беглого императора Франции.
27 (15) ноября 1854 года.
Сан-Стефано.
Штабс-капитан Домбровский Николай Максимович, журналист
Забавное зрелище – встречи спасителя и спасенного. То есть меня и Решид-паши. Он ходит с палочкой и прихрамывает на левую ногу, я – на правую. Мы пока находимся в госпитале в Сан-Стефано. Здесь же идут и переговоры.
Генерал Хрулев, навестив в госпитале Решид-пашу, первым делом поинтересовался здоровьем посланца султана и сказал, что рад его счастливому спасению. Разговор велся на французском языке, которым оба хорошо владели. Да и я в нем потихоньку поднаторел и понимал если не все, то многое.
– Знаете, эфендим, у нас говорят: «Блаженны миротворцы», – обратился генерал к Решид-паше. – Я вижу, что Всевышний спас вас потому, что вы ехали ко мне с благой вестью и желанием вашего повелителя начать переговоры о заключении мира между народами. Мне прекрасно известно, что британский посол Каннинг в свое время приложил немало усилий для того, чтобы поссорить нас. Думаю, что его величество султан Абдул-Меджид должным образом оценит все то, что сделал этот недостойный человек. Нам же надо обдумать, как остановить боевые действия, чтобы наши храбрые воины прекратили убивать друг друга.
– Вы правы, господин генерал, – ответил посланец султана, – этот британский шакал помрачил наш разум своими лживыми речами. Надеюсь, что падишах покарает этого обманщика, толкнувшего государство османов на войну с русским императором Николаем. Но давайте с вами обговорим, что мы можем сделать для того, чтобы война прекратилась. Мой повелитель дал мне все полномочия для того, чтобы подписать с вами соглашение о перемирии и о начале мирных переговоров. Кстати, господин генерал, вы не знаете, кто с вашей стороны будет вести переговоры о мире?
– Государь назначил главой нашей делегации министра иностранных дел генерал-адъютанта Василия Алексеевича Перовского. Он уже выехал из Петербурга и скоро будет здесь.
– Достойный человек и мудрый политик, – удовлетворенно кивнул Решид-паша. – Правда ли то, что он недолюбливает англичан?
– Мне это неизвестно, – уклончиво ответил генерал Хрулев.
Я усмехнулся про себя, с трудом сохранив невозмутимость на физиономии. Степан Александрович явно кривил душой. Несколько лет назад генерал служил под началом Перовского в отдельном Оренбургском корпусе и командовал артиллерией во время похода корпуса против кокандцев. Там, в Средней Азии, Хрулев наглядно познакомился с коварной политикой британцев, натравливавших разбойничьи шайки потомков Тимура на азиатские рубежи Российской империи.
– Одна небольшая просьба, ваше превосходительство, – сказал вдруг Решид-паша. – Я, увы, вряд ли смогу в ближайшее время передвигаться хоть верхом, хоть даже пешком, а в вашего человека, если даже он и прибудет к воротам Константинополя, теперь будут стрелять. Нет ли у вас какого-нибудь высокопоставленного пленного османского офицера, которого вы могли бы послать с сообщением от меня?
Хрулев задумался.
– Полковник Али-бей вам подойдет?
– Конечно. Только у меня к вам еще просьба. Нельзя ли мне поговорить с кем-нибудь из захваченных вами поляков, причем в присутствии Али-бея? Тогда он сможет лично засвидетельствовать, что поляки попали сюда именно по приказу Замойского.
– Я вам пришлю оставшегося в живых поляка. Тот лично слышал, как Каннинг договорился с Замойским о нападении на вас. Он будет у вас через двадцать минут, вместе с Али-беем.
– Благодарю вас, ваше превосходительство.
Степан Александрович сделал мне знак, и мы вышли из палаты, после чего тот посмотрел на меня и сказал с улыбкой:
– Вы все геройствуете, молодой человек?