11 декабря (29 ноября) 1854 года.
Санкт-Петербург. Певческий мост.
Здание МИД Российской империи.
Министр иностранных дел России генерал-адъютант Василий Алексеевич Перовский
Я посмотрел в окно, выходящее на набережную Мойки. На том берегу, напротив министерства, было видно здание Императорской придворной певческой капеллы, где когда-то пел мой предок, сын простого казака Алешка Розум. Именно его голосу и красоте я обязан тем, что являюсь генералом и министром. Правда, ношу я фамилию не Разумовский, а Перовский, потому что мой папенька, граф Алексей Кириллович Разумовский, прижил меня не от законной жены, а от мещанки Марии Соболевской. Но, несмотря на мое происхождение, батюшка дал мне и моим братьям и сестрам хорошее воспитание и дворянство. Ну и фамилию Перовский – в честь села Перово, подмосковной вотчины Разумовских.
Видит Бог, я всю свою жизнь старался доказать себе и людям, что честь человека не в его происхождении, а в службе своему Отечеству. Я сражался с врагами России на поле боя – под Бородино, под Анапой и Варной, где меня тяжело ранило, и я едва остался жив. Я честно служил России, защищая ее в Оренбурге – там мне пришлось бороться с коварными британцами, натравливавшими на наши южные рубежи степных грабителей-кочевников.
А вот сегодня мне придется защищать интересы России во время переговоров с посланником нового французского императора адмиралом Шарлем Риго де Женуйи. Он послан в Петербург своим монархом для заключения мирного договора между Францией и Россией – и, даст Бог, начала новой эры дружбы и сердечного согласия между нашими странами.
Конечно, отношения между нашими державами трудно было назвать безоблачными еще с времен свержения и казни короля Луи Шестнадцатого. Периоды относительного спокойствия перемежались то войнами, то призывами с французской стороны наказать Россию: за подавление польского мятежа, за отказ поддержать революцию сорок восьмого года, за защиту христиан в Османской империи… Но со времен императора Наполеона Первого до войны дело не доходило ни разу, пока к власти не пришел Наполеон Третий, когда отношения между нашими державами испортились окончательно.
Вскоре французы вместе с британцами и турками начали войну с нами в Дунайских княжествах, высадились в Крыму и нанесли поражение князю Меншикову при Альме. Казалось бы, еще немного – и они осадили бы Севастополь.
Но потом случилось чудо: Господь прислал нам на помощь потомков из далекого будущего. С их помощью нам удалось разгромить врага на Балтике, а потом и на Черном море. Во Франции произошла революция – впрочем, сие стало уже привычным для этой несчастной страны – и старый император Наполеон III бежал, а новым стал его кузен – Наполеон IV. Стал с нашей помощью, и теперь Франция из нашего противника должна превратиться в союзника.
Исходя из этого мы и будем договариваться с адмиралом Риго де Женуйи. Нам нужен в Европе противовес Британии, ну и если быть до конца откровенными, также и против Германии. Ведь стоит только Австрии или даже Пруссии добиться объединения немецких земель, возникнет определенная вероятность, что наши отношения резко охладятся, как уже произошло с Веной в начале этого года.
…Адмирал Риго де Женуйи внешне не производил впечатления старого, просоленного ветрами и штормами морского волка. Он был больше похож на французского буржуа – среднего роста, полный, с круглым благообразным лицом: длинными волосами. Но, как мне доложили, адмирал был храбрым воином, впервые отличившимся во время службы мичманом на корабле «Флер-де-Ли» во время греческой Войны за независимость. В 1847 году, командуя корветом, он участвовал в колониальной войне в Кохинхине, где ему чаще приходилось быть дипломатом, нежели военным. Видимо, именно поэтому новый французский император и направил адмирала в Петербург.
Обыкновенно подобные визиты начинались со званого обеда, но в данном случае посыльный адмирала, прибывший сегодня утром, передал мне письмо с просьбой встретиться с ним как можно скорее с глазу на глаз. Поэтому я, поприветствовав гостя, провел его в свой кабинет и предложил ему присесть за инкрустированный перламутром столик, стоявший у окна, где нас уже поджидал кофейник со свежезаваренным кофе и ваза с печеньями.
Адмирал положил перед собой сафьяновую папку с бумагами, открыл ее и, дождавшись ухода слуги, разливавшего нам кофе, произнес: