Наташа задумчиво смотрела вдаль, будто увидела там что-то знакомое, но странное: дохлую муху, к примеру, или весеннего червяка. Потом как-то встрепенулась, сунула палец в ухо и поковырялась там.
- Ты еще на одной ноге попрыгай, чтобы булькнуло, - подсказала Ира.
- Я попрыгаю позже, но сначала познакомлю тебя с психиатром – у меня есть один на примете. Он тебя, дурочку, быстро вылечит! Он тебе, чокнутой, сразу диагноз определит, без наводящих вопросов! – Наташа носилась по своей увешанной натюрмортами кухне, размахивала руками и возмущалась:
- Это ж надо! Из-за того, что человек немного перебрал, объелся в ресторане или просто мочевой пузырь простудил и захотел в туалет, ты дала ему пинка под зад, не успев толком познакомиться и выкачать из него хоть что-нибудь!
- Наташа! – Ира смущенно потупилась. – Но в такой момент – и туалет...
Помолчав немного, они обе заржали, как две стреноженные кобылицы при виде убегающего рысака.
Но расслаблялись девушки только во время отпусков и выездов на нейтральную территорию. А в гарнизоне держали себя строго, как и положено вдове и жене «особиста». Строго старались держаться и другие офицерские жены. Получалось, правда, не у всех одинаково успешно. Видимо, поэтому в раннее пасмурное утро назначенного дня лица всех отъезжающих по культурной программе женщин светились загадочно и лучезарно.
2
- Ты сколько наскребла? – спросила Наташа, устраиваясь в купе пассажирского поезда «Москва – Архангельск».
- Сорок пять рублей восемьдесят копеек, две пары офицерского белья и янтарные бусы – подарок свекрови к свадьбе, - с готовностью отчиталась Ира.
- Бусы-то не заржавели от вдовьих слез? Ну, и дела... у меня тоже сегодня не густо.
Наташа задумалась и неожиданно рассердилась.
- А что, козел твой, Гаврелюк, больше ничего не мог стащить со склада для любимой женщины, кроме прошлогодних кальсон? Он уже всю Архангельскую толкучку в эти кальсоны одел! Сколько за них возьмешь? Хорошо, если по «пятерке» дадут.
Ирочка виновато молчала, понимая, что защищать начальника вещевой службы в такой ответственный момент – опасно для жизни.
Поезд набирал скорость и вонзался в предрассветный сумрак, как мысль в голову вундеркинда. Ирину же голову редко посещали гениальные идеи. Как-то больше ее тяготили проблемы будничные, житейского характера. В данное время ее сверлил вопрос: где взять денег, чтобы купить на толкучке какое-нибудь эдакое платье для праздничного вечера в клубе.
Между тем, Наташа ворчливо открыла объемистый саквояж и стала вытрясать из него что-то мягкое и пестрое. Когда разноцветный комок, наконец-то, вылез, по полу рассыпались мотки пушистой, лохматой пряжи.
- Что это? – потрясенно спросила Ирочка.
- Это самый писк! «Мохер» называется. Думала, так толкнуть, но теперь придется поработать – за шапки больше дадут. Ты спицы, надеюсь, взяла?
Ира радостно кивнула, достала незаконченное вязание, которое могло бы превратиться в теплый носок для капитана Гаврелюка, и с мстительным возгласом «опля!» безжалостно выдернула из него четыре блестящие спицы. Предполагаемый носок печально скомкался и осел на дно дорожной сумки.
- Так. Ехать четыре часа, - не теряла времени Наташа, - за час свяжем по одной, значит, должно получиться минимум семь – восемь. На штурм!
За десять минут до прибытия поезда в Архангельск перед подругами высилась горка голубых, красных и зеленых мохеровых шапочек-продуваек в количестве семь с половиной штук.
- Есть женщины в русских селеньях! – сладкоголосо пропела Ирочка, разминая затекшие пальцы.
- Наши руки – не для скуки, - уточнила Наташа, складывая «товар» в импортный пакет от мохера. – Считай, стольник заработали. Ну, прямо передовики производства.
Задыхаясь и пыхтя, поезд затормозил на перроне Архангельского железнодорожного вокзала. Из вагона номер тринадцать, специально ангажированного Штабом армии для нужд не совсем военного назначения, чинно вышла принаряженная проводница Антонина Ивановна в черном до пят форменном пальто. Следом за ней, как из тюбика импортной зубной пасты, выдавилась пестрая стайка экскурсанток. В тусклых лучах северного солнца заблистали бриллианты, песцовые шапки, норковые шубы и дубленки. Женщины, разодетые, кто во что горазд, затоптались вокруг Капитолины Сергеевны.
- В ресторане всех пересчитаю, - строго сказала командирская жена, погрозила пальцем самой младшей из жен, Верочке, отправившейся в поход впервые, и по-матерински улыбнулась всем остальным. – А потом катитесь кому куда надо. Главное, на поезд не опоздайте – ждать никого не буду и перед мужьями заступаться тоже.