Капитолина Сергеевна развернулась на сто восемьдесят градусов и зацокала по блестящей платформе. Дорогое, пурпурного цвета, пальто, отороченное у ворота и по низу чернобурой лисицей, заколыхалось на ее статной фигуре, как знамя на гарнизонном флагштоке.
Наспех позавтракав омлетом из яичного порошка, бутербродами и кофе, Наташа, Ира да примазавшиеся к ним Галина Алексеевна с подшефной Верочкой скинулись по рублю, прыгнули в такси и помчались на городскую окраину, в поселок Пыжино, где на огромном пустыре, огороженном колючей проволокой, раскинулся вещевой рынок, проще говоря «толчок». Машина остановилась возле дощатого домика с надписью «Администрация». Наташа, освоившая в медучилище азбуку Морзе, постучала условленным стуком, дверь скрипнула и женщины проскользнули внутрь. За дубовым столом антикварного вида восседала мадам в широкополой шляпе, костюме «шанель» и высоких замшевых сапогах.
- Почему так поздно? – недовольно проговорила она грудным голосом бывшей хористки.
- Так уж получилось, Софья Абрамовна, – нисколько не смущаясь холодным приемом ответила Наташа, одновременно доставая кошелек. – Мы сегодня с экскурсией, чуть вырвались.
- Не знаю, остались ли места...- запела ритуальную песню директриса, разглядывая незнакомые лица Галины Алексеевны и Верочки.
Верочка, как новичок, покраснела и приготовилась к отступлению. Но Галина Алексеевна на правах старшей подруги храбро прикрыла ее и, открыв внушительный кожаный портфель, вынула поллитровую бутылку с этикеткой «Дюшес». Прозрачная жидкость качнулась и затаилась за желтоватым стеклом. Ноздри Софьи Абрамовны дрогнули, уловив легкий аромат чистого авиационного спирта.
- Это вам к празднику, Софья Абрамовна, - натянуто улыбнулась Галина Алексеевна, искоса поглядывая на одобрительно кивающую Наташу.
- На компрессы, - невпопад ляпнула Верочка.
Спрятав бутылку в сейф и таким образом завершив процедуру знакомства, Софья Абрамовна, за глаза величаемая «Сонькой – золотой ручкой», крикнула куда-то в угол: «Ивашка!». Незамеченный прежде сухонький старичок со старорежимной винтовкой наперевес и лиловым носом тихого алкоголика подобострастно поклонился.
- Выдай дамам резиновые сапоги и проводи за прилавок. Кстати, квартира кому-нибудь нужна?
Наташа, торопясь поскорей приступить к делу, мотнула головой, натянула подходящие по размеру сапоги прямо поверх своих итальянских ботиночек и нырнула за сторожем Ивашкой. Ира и Верочка поспешили следом, чтобы не потеряться. В спешке никто и не заметил, как Галина Алексеевна задержалась, прикрыла за ними дверь и вернулась к дубовому столу. Через минуту в ее портфеле уже притаился «золотой ключик» от арендованной на вечер Сонькиной квартиры.
Толкучка вскипала и волновалась, как Северная Двина в осенний штормовой день. Правильнее было бы сравнить ее с бурным Белым морем, если бы не разноцветье головных уборов, одежд, мелькающих рукавиц и разложенного где попало товара. Торговки, приближенные к Софье Абрамовне, чинно облокотившись на деревянные столы, лузгали орехи и с презрением поглядывали на «мелкоту», тех, кто разложился на земле, подстелив полиэтилен или газеты. Хотя постоянные посетители рынка знали, что именно там, под ногами, и можно найти самое то, самую изюминку, ради которой не жаль тащиться в поезде, грузовике или автобусе со всех уголков огромной Архангельской губернии.
Международный морской порт, многочисленные воинские части, разбросанные по всей округе, и Плесецкий космодром придавали Пыжинской толкучке свою особую, специфическую ауру – над ней витал дух Заграницы. Купить здесь можно было все, что привидится в кошмарном сне тоскующей женской душе: от модных трусов «Неделька» до коллекционных монет и французского Каталога за прошлый год. Здешние патриоты уверяли, что Одесскому Привозу до них далеко, и с ними трудно было не согласиться.