— А я думаю, там кто-то из бояр строится, — сквозь шум прорвался ровный голос третьего приятеля. — Любят толстомясые тень на плетень наводить. Всё боятся, что кто-нибудь их секреты вызнает да в нужнике какую мину подложит аккурат под толстую жопу. Небось, решил поместье поставить, вот и стережётся, чтоб никто планировку его гардеробных не узнал.
— Это да, — в один голос протянули его собеседники. Но предводитель компашки мотоциклистов недоверчиво цокнул языком.
— Может, оно и так, да только маловато поместьице-то, — задумчиво произнёс он. — Сами же видели, площадка-то в пару казёнок[1] размером, не больше. А бородачам-то простор нужен, не любят они тесноту. Тут же, ни парк обустроить, ни пруды рыбные…
— А кто тебе сказал, что забором всю проданную землю огородили? — подал голос «фантазёр». — Может, тут уже вся округа выкуплена да в вотчины переведена? Думаешь, наш градоначальник или воевода не могли втихушку такой финт провернуть?
— Ерунда, — тут же откликнулся третий, выравнивая вильнувший было мотоцикл. — Вотчину только государь пожаловать может, и без объявления в «Государевом вестнике» такое пожалование не обходится. Обязательное условие, как ни крути.
— И что? — настаивал «фантазёр». — Можно подумать, ты, Ерёма, этот «Вестник» каждое утро читаешь?
— Я — нет. А вот батя мой… Ему ж по службе положено, — ответил «знаток». — И поверь, Фома, если бы такое пожалование было, у нас весь город о том гудел бы. Редкость это по нынешним временам огромная. Не жалуют государи вотчинами ни бояр, ни обычных подданных, в боярство возводимых, уже лет сто-сто пятьдесят, считай. А уж после княжьего беспредела они и обычными поместьями награждать практически перестали. Нужна тебе земля — покупай, да налог за неё платить не забывай, а на государеву милость можешь не рассчитывать. К тому же, если вспомнить московскую бучу, то… не до вотчин теперь боярам. Совсем не до них.
— Ну купил, а не получил, какая разница-то? Всё ж личная собственность! — почти неразличимо из-за гула движков буркнул Фома.
— Шалишь, браг, — откликнулся прозванный Ерёмой «знаток». — Это ж городская земля, по закону. Пусть и лежит за объездной.
— И что? — не понял Фома.
— А то! — фыркнул в ответ Еремей. — Продажа городской земли частным лицам любого звания разрешена лишь в пределах, дозволенных установлением городского совета. У нас в Костроме — это три казённых десятины, не больше. И то только на территориях, назначение которых не определено Генеральным планом застройки. И на кой бородатому такой клочок?
— Да ты-то откуда знаешь⁈ — изумился его собеседник.
— У него батя в градостроительной управе служит, — подал голос третий участник компании, и… разговор затих сам собой. Тем более, что молодые люди уже въехали на родную улицу и вот-вот должны были разъехаться по своим дворам.
Остановившись у потемневших от времени, но крепких, украшенных затейливой резьбой ворот, предводитель любопытной троицы заглушил двигатель и, сняв с головы шлем, повернулся к друзьям.
— Ерёма, ты бы спросил у бати, может, он знает, как с этими строителями связаться? — вздохнул он. — Я бы позвонил, попробовал договориться насчёт подработки… раз с наскока не вышло. А то лето на исходе, а у меня дыра в кармане, да вошь на аркане.
— Сделаю, — скупо кивнул в ответ тот и, поддав огоньку, послал свой мотоцикл вперёд, отчего его собеседник, столь неосмотрительно снявший шлем, тут же зачихал от поднятой уехавшим приятелем пыли.
— А я тогда с Веркой свяжусь, — дождавшись, пока дорожную пыль снесёт ветром, проговорил Фома, откинув забрало шлема. — Она девка ушлая, может, слышала чего… опять-таки, её сестрица в маклерском агентстве работает, может и знать если не самого покупателя, то строителей, что там работать подрядились. Всё ж, вряд ли хозяева стройки свою бригаду откуда-то притащили, а?
— Дело, — кивнул его приятель, справившийся, наконец, с чихом, и, протянув Фоме ладонь для рукопожатия, заключил: — Тогда я жду ваших звонков… ну и сам тут пошуршу. Может, тоже чего узнаю. Тогда сам вас наберу. Всё. Давай, Фомыч. До созвона!
— Ага, — вновь защёлкнув забрало, кивнул его приятель и, ухмыльнувшись, резко, с пробуксовкой сорвал свою машину с места.