— А, это, — Диана откинулась на спинку стула. — Несколько лет назад в Министерстве иностранных дел покончила с собой программистка. Ничего подозрительного, но она долгое время передавала секретные сведения своему приятелю-кубинцу. Оказалось, она убежденная марксистка — как видите, во Франции Маркс еще не умер. При обыске в квартире нашли рукопись романа. Она никому ее не показывала, никому о ней не говорила. Наверное, ей хотелось бы, чтобы роман опубликовали посмертно. — Она помолчала. — Я воспользовалась ее работой. Убедила полковника, что ему повезло встретить не только красивую женщину, но и литературного гения. Жаль бедняжку.
Взгляд ее ушел вдаль, глаза заволокла дымка грусти.
— Знаете, она ведь вас любила.
— Что? — Француженка вздрогнула, словно от испуга.
— Энджела рассказала, что ее бросила французская аристократка. Она говорила о вас.
Морель опустила глаза. Разгладила скатерть.
— Аристократка?
— Примите как комплимент.
Она кивнула.
— Где вы встречались? — мягко спросил Мило.
— Что вы имеете в виду?
— Энджела была очень скрытной. И о своих личных отношениях предпочитала не распространяться. Тем более о романе с агентом ГУВР.
Морель посмотрела ему в глаза, но промолчала.
— У нее вы встречаться не могли, потому что вас увидели бы жильцы. У вас вы не встречались по той же причине. Значит, где-то еще.
— Разумеется. Безопасность прежде всего.
— Она снимала еще одну квартиру?
Морель улыбнулась.
— То есть вы побывали в ее квартире и все обыскали. И теперь надеетесь, что есть еще одно место, где Энджела спрятала что-то, доказывающее вашу невиновность. Я ведь права?
— В общем, да.
— В таком случае вам не повезло. Мы встречались в квартире общей знакомой в Девятнадцатом округе. Вы ничего там не найдете. Мы были там два или три раза. А потом только отели. Понимаете?
— Адрес. Пожалуйста.
— Улица Давида д'Анжера, дом тридцать семь, квартира семь. Возле остановки метро «Дунай», — Мило повторил адрес — она кивнула. — А теперь расскажите о рыжебородом.
Он сделал большие глаза. Морель улыбнулась.
— Не надо со мной играть. Просто расскажите.
— Энджелу видели с ним несколько раз после того, как за ней установили наблюдение. Мы считали рыжебородого ее контактом с китайцами.
Морель кивнула.
— Почему?
— Одна из соседок сообщила, что в пятницу, во второй половине дня, впустила мужчину с рыжей бородой и странным акцентом. Он представился инженером-строителем и объяснил, что пришел проверить фундамент.
— Эта соседка, она оставалась с ним все время?
— Нет, она как раз выходила.
— Думаю, это и был убийца Энджелы.
— Я тоже так думаю. — Француженка посмотрела в сторону бара, где Эйннер и Ламбер весьма живо что-то обсуждали. — Дождь перестал. Мы закончили?
— Пожалуй. Что будете делать?
— Вы о чем?
— Об этом самом. Что будете делать, когда вернетесь на работу?
Она наморщила лоб.
— Придется подать рапорт. Были свидетели, — Мило кивнул. — Но спешить мне некуда. К тому же, когда я напишу отчет, он не сразу попадет в ваше посольство. Может, через день или два.
— Лучше бы через два.
— Постараюсь.
Он почти поверил ей.
— Спасибо за откровенность.
Морель наклонилась через стол.
— Когда будете разговаривать со своим начальством, передайте, что если их дезинформация приведет к еще одной смерти, у вашего правительства возникнут некоторые проблемы во Франции.
— Передам, — пообещал Мило, чувствуя себя неудобно из-за того, что ему нечем отблагодарить ее за помощь. И вдруг понял, что кое-что все же есть. Пусть даже и мелочь.
— Знаете, после вашего разрыва Энджела с головой ушла в работу. Она сама мне сказала. Но снотворное она принимала не из-за этого. И вы в ее смерти не виноваты.
Морель уже почти кивнула, однако в последний момент передумала, вспомнив, кто она и кто он.
— Разумеется, я не виновата. Виноваты вы.
Она поднялась, подошла к стойке и потянула Ламбера за рукав. Мило, оставшись за столом, кивнул в ответ на вопросительный взгляд Туриста, и тот вернул французам телефоны. Морель и Ламбер вышли в серую, сырую хмарь, а Мило и Эйннер еще несколько секунд смотрели в пустой проем.
32
Улица Давида д'Анжера — одна из шести улиц, которые, подобно лепесткам цветка, тянутся от площади, названной в честь великих европейских рек, Рейна и Дуная, проходящих вдалеке от Парижа. Договорились — точнее, так решил Мило, — что Эйннер останется в машине и будет вести наблюдение, а остальное сделает сам Мило. Диане Морель он доверял, хотя и не на все сто, но как поступит ее напарник Ламбер, оставалось только гадать.