— Попробовал бы меня пытать? — удивился Михалыч.
— Почему — тебя? Можно и не тебя. Проверено. — ухмыльнулся Начальник. Михалыч потемнел. Начальник продолжил:
— Не буду я тебя дальше допрашивать. Пришел приказ доставить тебя в Москву. Тебя товарищ Берия допросит сам. Повезло. Мой совет — не в*е*ы*а*ь*я там, может, уцелеешь.
Михалыч неожиданно спросил:
— Начальник, у тебя довольно редкий тип психики. Не возражаешь, если я тебя протестирую?
— Брось херню пороть. Завтра мы вылетаем в Москву. Сегодня я должен решить, как о тебе докладывать.
Михалыч обиделся:
— Начальник, почему ты все время сообщаешь мне, что нужно — тебе? Я что — золотая рыбка? Ты бы спросил меня — про меня. Что мне нужно и зачем мне все это? Вот, я у тебя на допросе — полдня просидел, а попросил пустяк — потестировать тебя часок, и ты сразу — в бутылку.
— У нас тут — битва насмерть, а он все о себе любимом!
— Сам сказал — у вас. Что ж ты мной пытаешься распоряжаться? Зачем мне в Москву?
— В Москве товарищ Берия на тебя посмотрит и решит — докладывать о тебе товарищу Сталину или ты того не стоишь.
— Как ты думаешь, мне интересно будет с этими людьми общаться?
— Так. Шутки — в сторону. Ты говори, да не заговаривайся — Начальник оскалился. Это была улыбка. — Сейчас вызову охрану, отъедем к речке и ты мне покажешь, как ты пальцем самолеты… Там немцы пролетают Киев бомбить. Потом — баня и ужин. Пей с умом, в шесть утра вылетаем, у нас впереди
Москва.
Остаток дня пошел штатно. Малинового лейтенанта пришлось отправить в госпиталь. Остальные малиновые не обиделась: похоже, Михалыч осуществил популярную мечту.
Охранники радовались каждой сосне, уроненной Михалычем и хором считали горящие бомбардировщики. От бани Михалыч отказался, сославшись на свой неснимаемый бодисьют. Вместо бани, нырнул в речку. Вынырнул через пять минут: Начальнику уже стало плохо, но инфаркт еще не случился. Спирт Михалыч пил как-то не по-русски: не разбавляя, равнодушно отхлебывал, как воду. Когда Начальника уносили, а телефонистки решали, кому с кого снимать галифе, Михалыч тихо слинял обратно в лагерь. По дороге, без помощи пальцев, избавился от выпитого и съеденного. Ночному караулу было лень открывать ворота и его не пустили внутрь, так что он спал снаружи, на травке слева от ворот.
В шесть приехал помятый Начальник с тремя машинами охраны. Увидел спящего Михалыча — заорал про бардак и арестовал утренний караул. На аэродроме их ждал сарай ТБ-3. В кабине дуло. Начальник накинул полушубок, Михалыч отказался, щелкнул пальцами включая обогрев, и уснул. Дюжина охранников обходила Начальника стороной. Потом, организовали легкую закуску, начальник слегка похмелился, и охрана расслабилась. Михалыч выспался и смотрел в окно на облака. После первой посадки на заправку, эскадрилья истребителей сопровождения исчезла. Москва приближалась.
Прибежал взмыленный пилот и попросил Начальника пройти в кабину. Начальник вернулся с вытаращенными глазами, сел, навалился на Михалыча и уважительно брызнул ему в ухо:
— Я получил радио от товарища Берии! Он уже доложил о те… о вас товарищу Сталину! Товарищ Сталин захотел вас увидеть! Он просил передать, что приглашает вас к себе на дачу!
Михалыч взглянул на него и исчез.