Зайдя в «Осло-сити», Себастьян попал в толчею. Он зашел, чтобы спрятаться от метели, плечи его покрывал слой снега, который медленно начинал таять. Вокруг кипело торговое празднество, захватившее три этажа. Мимо мелькали люди с полными руками пакетов, на всех лицах радостное упоение мешалось с отчаянием, народ на ходу глотал недожеванные булочки и куски пиццы, спеша отхватить еще что-нибудь по дешевке. Вздохнув, Себастьян засунул руки в карманы. Январская распродажа была ему не слишком интересна. Его гардероб состоял из джинсов с вязаным свитером в резиночку и теплой непродуваемой парки. Все в нейтральных тонах, чтобы не бросаться в глаза.
Он поднялся на эскалаторе на второй этаж и направился в парикмахерский салон в самом конце галереи. За кассой сидела девушка с черными как смоль волосами, она жевала резинку, листая модный журнал. Себастьян кивнул девушке и заглянул в глубину салона, отыскивая знакомое лицо. Оглядев два ряда кресел, он обнаружил перед гигантским зеркалом в золоченой раме ту, кого искал.
– Марта! – окликнул он ее и помахал рукой.
Веснушчатое лицо Марты Хейер расплылось в улыбке.
– Себастьян! – откликнулась она и отложила совок. – Давненько тебя было не видно. Хочешь подстричься?
– Если у тебя найдется время.
– Полчасика есть.
Он улыбнулся и сел в кресло. Марта накинула на него пелерину и повела к раковине. По волосам заструилась вода, и пальцы Марты принялись массировать кожу головы. Он закрыл глаза. Себастьян был знаком с этой подругой Юлианны почти так же давно, как с ней самой. Обыкновенно там, где Юлианна, была и Марта. Он даже помнил тот день, когда она решила стать парикмахером. Это не было ее мечтой, а просто наиболее удобный путь, потому что вообще Марта не хотела никакой профессии. Она мечтала о том, чтобы зарабатывать как можно больше денег, тратя на это как можно меньше времени и усилий. Деньги ей нужны были, чтобы путешествовать. Марта мечтала собственными глазами повидать то, на что засматривалась в познавательных программах Норвежского государственного телевидения. Она хотела побывать в австралийской глубинке, в саваннах Африки, в джунглях Бразилии и храмах Гватемалы, чтобы увидеть все на самом деле. Поэтому она выучилась на парикмахера, ведь ножницы можно куда угодно взять с собой. С тех пор она с ножницами в руках объехала чуть не весь свет. Она делала перманент на дому во Французской Гвиане, красила волосы на Мадагаскаре, подстригала ребят, топающих с рюкзаком за плечами, во Вьетнаме, брила серфингистов на южном побережье Австралии. Стрижка волос производилась за натуральную плату в виде книжек в мягкой обложке, пляжных топчанов или банки холодного пива. Одни клиенты становились спутниками в путешествии, другие партнерами по постели. Как правило, это были туристы-одиночки, к которым давно не прикасалась рука человека. Тут появлялась Марта и брала их в оборот.
– Ну, как ты? Успела куда-нибудь съездить с тех пор, что мы не виделись?
– Осенью на две недельки – больше не получалось – смоталась в Барселону, у меня там друзья. Неплохо съездила. Особо не старалась всюду поспеть, так – посмотрела парочку выставок, побывала кое на каких праздниках, познакомилась с нормальным парнем. Адрес его, конечно же, затеряла, как только вернулась. Но, может, оно и к лучшему.
Марта рассмеялась, как всегда, легко и без всякого напряжения. Они вернулись к зеркалу, и она принялась орудовать гребешком.
– Думаю скоро опять куда-нибудь отправиться. Не решила только куда. И потом, я сейчас сомневаюсь, можно ли мне уехать, мы ведь снимаем сейчас квартиру на пару с Юлианной.
– Это почему же ты сомневаешься?
– Да она какая-то не такая. Ты что, не видел ее?
– Видел, – сказал Себастьян. – Она очень уж похудела.
Марта кивнула и взяла ножницы, они клювиком защелкали над его головой.
– Ее что-то мучает, а что, я не имею представления. Да она и сама, наверно, не знает. Иногда она плачет по ночам, прямо-таки навзрыд. А бывает, я слышу, как она ходит ночью по квартире. Похоже, ей не спится.
– Она рассказывала о какой-то старушке в Париже, которая внезапно умерла, – сказал Себастьян.
– Да, – кивнула Марта. – Юлианна все время вспоминает эту мадам Чичероне. Еще она упоминала Шона.