====== Глава 90. Страх и ужас... ======
Если Сердюка и Харлампиева навещает “турист” – Сенцову надо бояться. “Турист” записал Константина в личные враги... Сенцов лежал в засаде под диваном – в комнате, которую таинственный грабитель ещё не посетил, и куда Сердюк и Харлампиев специально принесли оставшиеся у них ценные вещи. Грабитель вполне мог на них позариться, прийти снова и тогда... Константин или успеет вызвать Кирпичева, или станет жертвой этого странного и страшного... может быть, даже, не человека... -Ну, что? – внезапно раздалось над сенцовской головой, и Константин содрогнулся: решил, что его настигает “турист”... -Милиция, вы там спите, или как?? – сердито заскрипел тот же голос, а Сенцов, наконец-то вылез из суеверной паутины и узнал голос Харлампиева. -Гражданин Харлампиев! – Сенцов постарался сурово крикнуть, но из-под дивана не вылезал, дабы Харлампиев не заметил на его лице нездоровый оттенок бледной поганки. – Пока ничего! Выйдите из комнаты – вы можете его отпугнуть! -Я переживаю за своё благополучие! – заскрежетал Харлампиев, всё топчась на пороге и раздражая Сенцова. -Если вы будете здесь торчать – он не придёт, и может заподозрить засаду! – Сенцов снова попытался отогнать Харлампиева в другую комнату. – Тогда мы упустим его, и вы больше не увидите свои вещи! -Чёрт возьми! – негромко огрызнулся Харлампиев, однако побоялся навсегда лишиться своего колоссального телика и других дорогих вещей, и поспешил скрыться за дверью, оставив Сенцова одного в пустой зловещей комнате, наедине с собственными страхами. Константин затих под диваном, а вокруг него висела тишина, в которой чудились жуткие шаги “туриста”, в чьих руках снова окажется автомат, и на этот раз Сенцову не спастись... В комнате быстро сгущалась мгла: солнце село, и наступила ночь. Константин поминутно смотрел на часы, но время здесь, в пыли, под диваном, тянулось так медленно, словно бы замирало, растягивая минуты на мучительно долгие часы... Сквозняк колыхал занавески, по улице иногда проносились автомобили, засвечивая своими фарами в окно, создавая на стенах подвижные тени и световые круги. Сенцову всё чудился в них зловещий силуэт “туриста” – он внезапно является из-за занавески, бесшумно скользит по комнате... и расправляется с Сенцовым... Константин почти что судорожно сжал в кулаке рацию – он не должен её выпускать, иначе он не успеет позвать на помощь... Очередной взгляд на часы принёс Сенцову облегчение – его дежурство закончилось. Всё, на циферблате одиннадцать часов, никакой “турист” не пришёл, и Сенцов может с чистою душою передавать эстафету стажёру и убираться домой. Константин вытащил из кармана мобильный телефон, дабы позвонить Ветеркову и спросить, как далеко тот находится от дома Сердюка-Харлампиева, но вдруг над его головою раздалось приглушённое: -Привет! Сенцов вздрогнул от неожиданности, однако сразу узнал голос стажёра и размяк от облегчения. -Я заступаю! – бодренько заявил Ветерков, который, очевидно, дома поспал и хорошо залился кофе. -Давай, – согласился Сенцов и поспешил покинуть “дом с привидениями”. Попрощавшись в прихожей с хозяевами, Константин вышел из квартиры и отправился домой, благо тут идти было совсем недалеко... Наконец-то Константин Сенцов был дома. Притащившись в комнату на ватных от усталости ногах, он плюхнулся на диван, нащупал под боком пульт и врубил телевизор. Ему сейчас всё равно, что смотреть – главное, что телевизор бормочет, светится и весело поёт рекламные слоганы. Сейчас, Константин отправится на кухню, сварганит пару-тройку бутербродов и премило поужинает по-сенцовски. Телевизор демонстрировал некую передачу про Вторую мировую войну – по экрану бежали в атаку чёрно-белые солдаты и катились немецкие и советские танки. -Одна тысяча девятьсот сорок первый год, Украина, – вещал телевизионный диктор почти что могильным голосом. – Немецкие войска окружили Донбасс... Сенцову было неинтересно слушать про немецкие войска, поэтому он отправился на кухню делать себе бутерброды. Распахнув холодильник, Константин обнаружил половину батона и ни кусочка колбасы. Чёрт. Он же сегодня хотел купить, но забегался и напрочь забыл о том, что ему нечего есть. Но, слава богу, водится кефир – ура! Выхватив из покрытого ледяной “шубой” чрева холодильника батон и кефир, Константин Сенцов вернулся в комнату. Ничего, что батон зачерствел, Сенцов говорил “спасибо” за то, что он вообще, есть. Константин даже резать его не стал – плюхнулся на диван и откусил от батона порядочный кусок, запив глотком кефира. -Генерал армии Георгий Жуков предпринял отчаянную попытку контрнаступления... – вещал Константину телевизор. – Но встретил неожиданно сильного противника... Константин Сенцов благоговейно жевал и запивал, вполуха слушая про того “неожиданного противника” – какого-то малоизвестного немецкого генерала, который внезапно выдвинулся и разгромил Жукова под орех... Константин зевал от скуки: Великая отечественная война – отнюдь не его конёк, тем более, что у Сенцова каждый день своя война – с Аськами Колоколками и “туристами”... Взяв пульт, Сенцов оторвался от тощего ужина и его палец упёрся в кнопку “ВЫКЛ.”.
“ТУРИСТ”!!! – внезапно стукнуло в голову Сенцова, когда его глаза поднялись и увидели на экране лицо этого генерала, которым забивал мозги диктор. Один в один – “турист”- можно хоть зуб отдать, хоть всю челюсть! Отставив далеко в сторонку и кефир и батон, Константин приподнялся, уселся на диване, подался вперёд и уставился в экран телевизора, как баран на новые ворота. Сейчас он не понимал ничего, только слушал, как бесстрастный диктор говорит из динамика:
-Войска под командованием группенфюрера СС Эриха фон Краузе-Траурихлигена за два часа прошли Донбасс, закрепившись в Сталинской области... Экран плевался чёрно-белыми кадрами исторической хроники, иногда являя того самого генерала-“туриста”... или Константину уже кажется, что он – “турист”?? Не может же быть такого, что у Сенцова на кухне лопал яичницу немецкий генерал сороковых годов?? Нет, так не бывает, это уже глюки – от переутомления, от испуга, от нервов, от Кати, от жизни... Сенцова теперь всегда и везде преследует “турист”! -Чёрт, у меня глюки, глюки, глюки... – зашептал Константин себе под нос, однако его рука так и не смогла дотянуться и вырубить телевизор, а глаза и мозги оставались прикованными к экрану.