“Какой я им, к чёрту брат?!” – возмутился про себя Сенцов, но вслух решил не распространяться, а просто кротко промолчать.
Проверяющая из Горгаза стащила с головы кучерявый белесый парик, накладные брови, щёки и горбинку носа... и сразу помолодела лет на двадцать, обретя короткую торчащую стрижечку. Теперь она стала неузнаваема. -Ты, брат, не дрейфь, – сказала она, точно так же, как “Красный” слесарь. – Чувствуй себя, как дома и зови меня Звонящей. -Ага, – глупо кивнул Сенцов. -Вставай и пошли, – сказала Звонящая из Горгаза и пошла куда-то вперёд. Сенцов едва встал на пластилиновые ноги. Только теперь он огляделся по сторонам. Куда же его затащили-то террористы эти?! Местности вокруг себя Константин не узнал. Пятачок асфальта оказался круглым и не больше десяти метров диаметром. Всё, цивилизация на этом кончается. Дальше идёт нечто лесистое, или лесостепное... Там, впереди заканчиваются деревья и начинается какое-то поле... -Тебе сказали: “Иди”! – донёсся спереди голос “Красного” слесаря. -Глазеет, – вздохнула Звонящая из Горгаза, и они оба потопали обратно. -Где я? – вопросил у них Сенцов, когда они возвратились к нему. -На Базе, – устало вздохнул “Красный” слесарь. – К шефу пошли – тогда всё станет тип-топ. Сенцов покрутился вокруг их старой машины. -А где он? – глуповато пробормотал он, имея в виду шефа. -Там, – ответила Звонящая из Горгаза и показала рукой куда-то в чужеродное пространство. Сенцов посмотрел. Шефа там нет. Там есть холм, а на холме есть дуб. Или не дуб? В общем, некое дерево. Устав от нытья Сенцова, похитители схватили его под руки и насильно поволокли к тому холму, где росло их некое дерево. -Сбежать не сможешь, – выплюнул “Красный” слесарь. – Мы на атолле Ихавандиффулу. Услышав такое, Сенцов обмяк и снова проблеял: -Че-че?.. -Во-во, – кивнул “Красный” слесарь. – И мне язык ломать неохота. Поэтому и называем просто “БАЗА”. Сенцов тащился за своими похитителями и скрипя мозгом, соображал, как же это они за несколько минут из Донецка “флипнули” аж... Куда? -Мальдивская республика, – добродушно улыбнулась Звонящая из Горгаза. -Ку? – Константин Сенцов едва не упал лицом в песок. Он знал, что Мальдивская республика где-то за далёкими океанами, что туда летают на самолёте по дорогой путёвке. -Он до сих пор в галактике Кин-дза-дза... – унылым тоном заключила Звонящая из Горгаза. – Слыхал, Красный, как кукует? -Эх! – вздохнул Красный слесарь. – К шефу надо его на верёвке переть – иначе будет тут куковать и быковать три года! С этими словами Красный слесарь прямой наводкой двинулся к беспомощному от избытка информации Сенцову и схватил его за шиворот. Сенцов идти не мог – он только покачнулся, завалив корпус назад, и упал на руки слесаря. -Раскис! – заключила Звонящая из Горгаза, покачав своей острой головой. – Давай, Красный, тащим, а то мне надоело им любоваться!
“Красный” слесарь подхватил Константина под мышки и поволок так, что ноги последнего потащились по песку, роя две колеи. Сенцов сначала просто ехал, потому что действительно раскис, переваривая те тонны информации, которые на него вывалили эти двое странных “друзей”. Да и страх говорил своё веское слово, заставляя ноги размякать киселём и подгибаться, как пластилин. Однако спустя минуту, когда “Красный” слесарь подтащил его к какой-то весьма неприятной и тёмной пещерке, которая торчала в холме как раз под “дубом” – в Константине заговорил инстинкт самосохранения. Ожили суеверные опасения, что в пещерах селится нежить, тролли и так далее, что человеку там по большому счёту делать нечего, да и “Турист” встал перед глазами с автоматом...
Константин Сенцов встал, как вкопанный и рванулся прочь из крепких рук “слесаря”. -Да стой ты! – встряхнул его слесарь. – Мы что едим тебя, или как? – его голос устрашающим эхом пронёсся где-то под сырыми сводами пещеры, и Константину показалось, что в ответ ему кто-то зарычал... -Не знаю, – буркнул Сенцов, не собираясь заходить в пещеру. – Меня будут искать... -Да, тебя будет искать “турист”! – вынырнул из пещерной мглы голос Звонящей из Горгаза. – Он тебя найдёт и точно, съест! Ты знаешь, брат, кто такой “турист”?? -Я вам не брат... – пробурчал Сенцов, продолжая стопориться. – Где гарантия, что вы не связаны с “туристом” вашим? -А, сейчас, к шефу придёшь и всё увидишь! – Красный слесарь больно пихнул Сенцова в спину, и Сенцов не устоял на ногах, сделал пару шагов в устрашающую пещерную глубину, пронизанную сырыми сквозняками, запахами плесени и... машинного масла. Едва не упав, Константин снова застрял и оглянулся. На него надвигались два силуэта: “Красный” слесарь и Звонящая из Горгаза неотступно шли попятам. В руке слесаря засветился карманный фонарик, рассеивая мрак. Луч света устремился вперёд, и Константин невольно глянул туда же. Шероховатые сырые камни, сталактиты, острые, переливающиеся друзы неких прозрачных кристаллов... и за всем этим – необъятная и жуткая тёмная глубина, чернота, уходящая вниз на километры, и леденящий кровь холодный ветер, который из неё вылетает... -Я туда не пойду! – визгливо запротестовал Сенцов, замахав руками, чтобы отбиться от “Красного” слесаря, который схватил его за плечо и пихал в эту гробовую темноту насильно. -Как это не пойдёшь? – вмешалась Звонящая из Горгаза, спихивая Сенцова с места стальной рукою. – Не пойдёшь – потащим! – постановила она, напирая. Какая же всё-таки она сильная для девушки её телосложения... Как будто бы робот в виде девушки... Сенцов не смог сопротивляться, и поэтому овцою потопал в могилу. -Так, поворотик! – внезапно сообщил Красный слесарь, заставив пещеру изрыгнуть эхо, и достаточно жёстко развернул Константина носом к сырой стенке, покрытой неровностями и каким-то ещё жёлтым налётом, блестящим в свете фонарика, словно драгоценные камни. -А разве тут можно пройти? – пробормотал Константин, едва не царапая нос о неровности стены. -А разве нет? – хохотнул слесарь, водя лучом фонарика из стороны в сторону. – Не то что можно, а даже нужно! -Нужно! – эхом повторила Звонящая из Горгаза и достала из кармана брюк нечто, напоминающее старые часы. Она направила эти “часы””циферблатом” на серую стенку пещеры и нажала какую-то кнопочку на их корпусе. Константин не мог сказать, что она делает, и зачем нужны эти “часы”. Он только молчал и видел, как кусок пещерной стены, размером с грузовик, вдруг задрожал и начал медленно отодвигаться вправо, швыряя по сторонам кусочки камня и водяные брызги. В стене быстро открывался просвет, из которого в глаза Константина ударил широкий сноп ослепительного света. Сенцов зажмурился, а потом ему пришлось шагнуть, потому что спина получила толчок. Константин шагнул и почувствовал вокруг себя сухой, свежий и тёплый воздух, отдающий чем-то сосновым и цветочным. Откуда-то сверху лилась негромкая музыка в стиле “релакс”, а сквозь плотно сжатые веки пробивался свет. -Разуй глаза, “Слепой Пью”! – разорвался сзади голос Звонящей, и плечо Сенцова опять ощутило крепчайший мужской хлопок. Сенцов мог бы с уверенностью сказать, что его плечо “осчастливил” Красный слесарь, но нет, это была Звонящая. Константин распахнул глаза и увидел её перед собой, освещённую каким-то мистическим голубоватым светом. Такой свет вполне мог бы исходить из чрева космического корабля инопланетян... Стоп! Ужасающая догадка внезапно поразила мозг Сенцова, парализовала его руки и ноги, заставила ошалело крутить головой, оглядывая то место, где он оказался. Вокруг – стены и пол, обшитые металлическими пластинами, отполированными до зеркального блеска, вверху – полок, усаженный круглыми точечными светильниками... Похищение... -Нет! – взбунтовался Сенцов. – Нет! – он рванулся бежать по металлическому коридору, а у него перед носом задвигалась огромная переборка. Вот, зазор стал шириною с “Жигули”,с большую собаку, с кошку... с гулькин нос. Всё, Сенцов не успел проскочить: переборка задвинулась, едва не прищемив ему голову, и испустила негромкое шипение. -Ишь, скакает! – хохотнул сзади “Красный” слесарь, и Константин услышал его приближающиеся шаги. – Давай, брат, возьмись в руки! Чего тебе быковать, мы же не пришельцы и не тигры в конце-то концов! -Надоел он мне! – фыркнула Звонящая из Горгаза, скользнула к Константину, и в следующую секунду её тонкий прохладный палец слегка коснулся шеи Сенцова пониже правого уха. Константин почувствовал, как его тело немеет, отнимаются руки, ноги, голова... -Спа! – истошно взвизгнул Сенцов, пытаясь призвать кого-нибудь на помощь, но так и не успел выговорить слово “Спасите”: отнялась речь. Голова быстро заполнилась чем-то вязким, что налилось в глаза и в уши... -Ну, и зачем ты его подкузьмила?.. -А, надоел своим вяканьем... каньем... ньем... ньем... ем... ем... ... Константин вдруг почувствовал голод, а потом – всё тело вырубилось, заглохли звуки и погас свет...
====== Глава 92. База. ======
-Мы тащили его за ноги... -Красный, а ты не подумал, что это негуманно?.. -Он тут кулаки распустил и всё время удирал... -А носилки принести слабо?.. Какой-то странный монолог... диалог... целый форум незнакомых голосов, стёртых, глухих, будто бы исходящих со дна огромной бочки... Константин слышал их сквозь сон или сквозь забытьё, и больше не слышал ничего. Перед глазами мелькали непонятные цветные чёртики – смазанные какие-то, неясные, расплывчатые. Под поясницей что-то мешало – камень или бугор какой-то... -Он доставлен? – из “огромной бочки” вылетел новый голос – мощный, как пароходный гудок, и Сенцов будто бы отрезвел. Цветные чёртики сейчас же превратились в странных личностей. Их было четверо, и Константин выделил среди них Звонящую из Горгаза и Красного слесаря, а остальные – один бритоголовый громила в камуфляжных шароварах и в канареечной футболке с чёрной жирной иностранной надписью “HEIL!”, а второй – странноватый длинный очкарик с квадратной головой, завёрнутый в белый халат – оказались Сенцову незнакомы. Они обступили его, лежащего на какой-то кушетке и обсуждали его же, Сенцова. Константин пошевелил корпусом и обнаружил, что под поясницей ему мешает его собственная рука, неловко завёрнутая под туловище. Сенцов рывком выдернул эту руку, которая уже успела занеметь, и принялся энергично шевелить пальцами, чтобы разогнать кровь. -Очнулся! – внезапно на Константина надвинулся пятый тип – в сером костюме с отливом, в прямоугольных интеллигентных очках на длинном и тонком носу. Седеющие волосы этого пятого были аккуратно зачёсаны назад, а улыбку “украшал” впереди золотой зуб. -Очнулся... – пролепетал Константин, садясь на кушетке, которая была не очень-то и мягкой. По отлёжанной руке топтались колючие мурашки, и Сенцов по инерции шевелил и шевелил пальцами. -Скажите, Константин, вы знаете, куда вы попали? – вежливым и довольно приятным голосом осведомился хозяин золотого зуба и присел рядом с Сенцовым на стул, заботливо подставленный бритым громилой в канареечной футболке. Сенцов глупо озирался по сторонам, видел вокруг себя интерьер спальни в стиле рококо, с розовыми тюлевыми занавесочками и резным трюмо в углу, с люстрой в виде сердец, и ничего не понимал... Кстати, кушетка Сенцова выглядела так: на никелированных перекладинах укреплён жёсткий лежак, застланный не очень белой простынёй. -Н-нет, не знаю... – пролепетал Сенцов, чувствуя, как сжимается желудок, наполняясь жутким холодком.
“Зубастый” интеллигентно кивнул и задал Константину новый вопрос:
-А слыхали ли вы, Константин, когда-нибудь об Отделе Предотвращений? Нет, Константин никогда не слыхал про такой – он слыхал про отдел борьбы с бандитизмом, про колбасный отдел, про оперативный, следственный и хлебный, про ОБЭП, наконец, и про отдел закупок тоже – бывают такие в крупных компаниях... Но Отдел Предотвращений оказался для Константина таким же загадочным, как сфинкс на Марсе, поэтому он выкруглил глазки, окунем воззрившись на “хозяина зуба” и проронил тупым голосом: -Нет... -Нет, – повторил “хозяин зуба”, кивнув головой. – Я знаю, что вы не знаете, вернее, что вы не помните! -А? – удивился Сенцов, который помнил всю свою жизнь, начиная с детского садика. -Вы работаете в милиции, – продолжал тем временем “хозяин зуба”, не реагируя на замешательство Константина. – Оперуполномоченный, в звании старшего лейтенанта. Живёте на улице Владычанского, дом тридцать пять, квартира девятнадцать, пятый этаж. У вас протекает потолок потому что... Как вы думаете, почему? – он наклонился к Сенцову и выгнал на своё интеллигентное лицо вопросительное выражение. -Откуда вы знаете, где я живу?? – просипел Константин, задыхаясь, едва ли не падая с жёсткой кушетки. -оп всё про всех знает! – добродушно хохотнул “хозяин зуба”, дьявольски улыбнувшись. – Такая работа! -Работа? – не понял Сенцов. -Работа, – кивнул “хозяин зуба” и снова наклонил голову, обращаясь к Сенцову. – Так, что вы думаете по поводу потолка? -Прохудился... – буркнул Сенцов, вперившись в носки своих клетчатых тапок, левый из которых имел большую дырку. – Вы убьёте меня? – мрачно осведомился он, шевеля большим пальцем левой ноги, который выглядывал в дырку. -Не имеем права, – улыбнулся “хозяин зуба”. – Вы, Константин, наверняка уже слышали термин “ТУРИСТ”? -Ага, – кивнул Сенцов, которого “турист” уже достал. – Вы “туристы”, да? -Нет! – внезапно выдвинулся очкарик с квадратной головой и тоже выкатил улыбку до ушей на своё худое лицо. – Кстати, брат, я – Репейник! -Репейник! – подскочил Константин и едва не свалился на пол. – Так это ты у меня яичницу наворачивал?? – Сенцов бы вцепился в проклятого Репейника и поколотил его, но побоялся, что остальные “туристы” пристрелят его. -Прости, брат, – извинился Репейник. – Мы с Красным очень спешили спасти тебя от “туриста”... На твоём безымянном фотороботе – “турист”, он из прошлого и опасен, как чёрт! Ты должен помочь нам ловить его, иначе – всем капут! -Че-че?? – пробубнил Константин, ёрзая на кушетке, как на раскалённых углях... Честное слово, кушетка прижигала ему спину! Что за бред?? Какое прошлое?? Это – сон???? -А ты думал, чего мы тебя законопатили? Мы люди честные, просто так не конопатим никого, – вмешался в разговор “Красный” слесарь, пихнув Репейника в бок. – Даже Бисмарк -и тот не конопатит! – добавил он и тоже расплылся в улыбке. -Кто? – прошептал Сенцов, теряя остатки сознания. Отто фон Бисмарк жил в начале двадцатого века... -Как же так, а? – сокрушённо вздохнул “Красный” слесарь, отступив назад на пару шагов. – И Бисмарка забыл. Бедняга... – заключил он и повернулся к “хозяину зуба”. – Шеф, может быть, всё-таки, вернём старлея? -Вернём, – согласился шеф, поправив золотую прищепку, которая украшала его галстук. – Давай, Репейник, приступай! -Эй, что вы собираетесь делать?? – Константин почувствовал безотчётный страх, потому что этот Репейник вынул откуда-то штуковину, похожую на “терновый венец” из колючей проволоки и прицелился нахлобучить её ему на голову. Сенцов рванулся спрыгнуть с кушетки и бежать, но вдруг его плечи ухватили две руки. Повернув голову назад, Сенцов увидел бритоголового здоровяка в странной футболке, который схватил его и не пускал. -Брат! – басом выдохнул здоровяк, железно удерживая Сенцова на месте. – Кстати, я – Бисмарк! Это – не кличка, это – позывной! Сейчас, чуть-чуть, и ты всё вспомнишь! -Помогите! – от безнадёги крикнул Сенцов, но помогать ему никто не собирался. Репейник сделал выпад, и проволочная конструкция оказалась на голове Константина, впившись колючками в лоб. Ощущения не из приятных, тем более, что Репейник нажал кнопочку, и по проволоке пошли колючие электрические разряды. -Выпустите! – визжал Сенцов, а здоровяк по кличке Бисмарк не выпускал, а только похохатывал. У Константина чесался лоб, и вдруг в глазах словно бы что-то взорвалось – мигнула ослепительная вспышка, по ушам ударила звуковая волна... Мозги будто бы выпрыгнули наружу... Звонящая, Красный, Бисмарк, Репейник, шеф... и фамилия стажёра не Мышкин, не Зайкин, не Птичкин, а Рыбкин!! Всё это мгновенно всплывало в памяти, разрывая голову на части. Отдел Предотвращений, подсыльный, пробойщик, пастух и ДОЗНАВАТЕЛЬ!! Константин Сенцов – он же и есть дознаватель! И Звонящая – тоже дознаватель! Как же он мог это забыть, когда рука об руку с ними валил “Вавилон” гения зла, безумного профессора Миркина?? -А!! – вскрикнул Константин, спрыгивая с кушетки, сдирая с головы проволоку. – Ребята! -Узнал? – хихикнул Красный, подбирая с пола проволоку, суя её в руки Репейнику. -Узнал... – пробурчал Сенцов, приглаживая наэлектризованные волосы, которые встали у него на голове “ирокезом”. -С возвращением, брат! – обрадовался Бисмарк, прыгнул к Сенцову медведем и сгрёб его в охапку, заключив в братские объятия. Константин почувствовал себя под прессом, задёргался, потому что для него пропал кислород, но радостный Бисмарк не отпустил Сенцова до тех пор, пока не скрутил в бараний рог... -Ба-ааа... – пробормотал полузадушенный Константин, пытаясь отдышаться ртом. -Хайль! Хайль! Хайль! – ликовал тем временем Бисмарк и прыгал на месте, сотрясая своими сапожищами паркетный пол. Ажурная мебель подскакивала козликами, трюмо звенело, а романтичная розовая люстра трепетала своими сердцами. -Эй, брат! – вынырнул из-за Бисмарка Репейник, помахивая своей “колючей проволокой”. – Вообще-то раньше ликвидация памяти была навсегда! Я этот реколлектор только вчера изобрёл! -Я очень рад... – угрюмо прогудел Сенцов, бестолково пялясь на трепещущую люстру. – И зачем вы вообще стирали мне память?? -Ты хотел жениться на гражданской, брат! – напомнила Звонящая. – А это значит, что ты обязан был забыть нас! -Катя вышла замуж за бухгалтера... – пробормотал Сенцов, привалившись левым боком к жёсткой кушетке. Кушетка оказалась предательски поставлена на колёса, отъехала назад, и Константин едва не растянулся на скользком, натёртом до блеска паркете. -Чёрт... – буркнул Сенцов, и хотел сказать что-то ещё, но тут вперёд выдвинулся шеф. Бисмарк сейчас же прекратил кричать и прыгать, Репейник забил проволочный реколлектор в карман. Все расступились, уважительно пропуская шефа, шеф приблизился и навис над сидящим на полу Сенцовым. -Вставай, Константин! – твёрдо сказал он, и Сенцов тут же повиновался: бодро водворился на ноги, и его рука машинально отдала честь. -Ты, наверняка, помнишь профессора Миркина? – спокойным голосом осведомился шеф, внимательно разглядывая Сенцова, чтобы определить на глаз, работает ли реколлектор Репейника, или Константин всё ещё забацан вышибалкой. -Помню, – ответил Сенцов, потому что забыть этого злого гения невозможно. Сколько людей он похитил и зомбировал своим “Вавилоном”, и сколько сил Сенцову стоило поймать его и заточить в тюрьму! -Миркин сбежал из тюрьмы и взялся за старое, – сообщил Сенцову шеф, а Сенцов понял: виновник всех его злоключений с “туристами” – Миркин, злой профессор выдумал новую заумную авантюру, зомбировал кого-то или что.... -Чёрт... – вырвалось из Сенцова, который прекрасно помнил, с каким трудом упаковал этого злого гения в первый раз. -Главный виновник всего этого не сам Миркин, а гражданин Теплицкий Алексей Михайлович, – сказал шеф, глядя Сенцову прямо в глаза и не моргая, как пугающая змея. – Мы это выяснили, но есть загвоздка: он сбежал! Сенцов уже слышал эту фамилию – Теплицкого несколько раз показывали в телепередачах, представляя меценатом научных изысканий... и болезная Новикова Светлана тоже упоминала Теплицкого в своих рыданиях... -А я знаю Теплицкого... – выдал Константин. – Видел по телевизору... он там какую-то науку финансирует... -Миркин работает на него, – разъяснил шеф, не отрываясь от переносицы Константина, а Сенцов уже под его взглядом потел и мёрз одновременно – силёнок не хватало выдерживать взгляд шефа. – Мы засылали к ним Рыбкина, и он выяснил, что инициатор всего – Теплицкий, а Миркин – только его марионетка. Теплицкий называет свои затеи наукой, а мы называем преступлением. Теплицкий с помощью машины времени Миркина привёл сюда из прошлого опасного преступника, и наша задача сейчас – поймать его и вернуть назад. Ты уже имел несчастье столкнуться с ним и наверняка осознал, что поймать туриста совсем не просто. Поэтому им и занялся Отдел Предотвращений! Рассказ шефа был страшным – не всякий мозг может осознать перемещения во времени и не рехнуться, но Константин ощутил прохладное облегчение. Значит, Сенцов не сумасшедший, и где-то действительно, существует машина времени, а “турист” – по-настоящему группенфюрер СС... Да, профессор Миркин способен создать машину времени. Столкнувшись с данным гением в “Вавилоне”, Константин поверил в чудеса технологий, которые бывают только в фантастических фильмах. В жизни такие чудеса тоже бывают... -Мы предлагаем тебе вернуться на должность дознавателя! – заявил шеф, присев рядом с Сенцовым на стул, который для него подставил Красный. – Думай и соглашайся! – с этими словами шеф поднялся на длинные ноги и исчез, скрывшись за опустившейся переборкой, а Сенцов глубоко задумался... Когда из его жизни исчезла Катя – Сенцов может занять любую должность, хоть, чёрта, потому что ему больше нечего терять, кроме своих цепей. Да, он вернётся на должность дознавателя, вступит в бой с Миркиным, с Теплицким, с группенфюрером, даже с дьяволом... Константин готов и погибнуть, лишь бы его совесть не твердила по ночам: ты сам виноват, ты бросил Катю, и она ушла к бухгалтеру от безысходности и отчаяния, а не потому что так сильно его полюбила... -Ребята! – вспрыгнул Сенцов, заметив на наручных часах шефа время: одиннадцать утра. – Я опоздал на работу... Мне надо бежать! -Стой! – удержал его Красный. – Теперь, Старлей, тут твоя работа! Если ты дальше будешь жить по-сенцовски – Турист точно законопатит тебя в Макеевский ставок! -Меня искать будут... – пробормотал Сенцов, застопорившись, чтобы Красный не отодрал от его рубашки рукав. – Крольчихин всё отделение поднимет на уши... -А это не проблема! – выкрикнул Бисмарк, стряхивая со своей жёлтой футболки мелкий сухой лист. – Если будут искать – то отыщут в Кальмиусе твой чужой труп, условно по-настоящему похоронят тебя и – всё, дело с концом! -Да, наши условные трупы уже давно нашли! – вмешалась Звонящая. – Ты, Старлей, это прекрасно знаешь! -Но... – испугался Сенцов, оседая на неудобную кушетку на колёсах. – У меня есть родные... -Будет, кому организовать похороны! – обрадовался Бисмарк. – И, если хочешь – даже можешь прийти! Я на своих был! -Но... моя тётка... с ума сойдёт... – пролепетал Сенцов, сел мимо кушетки и в который раз оказался на полу. – Да и батя не обрадуется... -Моя тронулась! – объявил Красный. – Я тоже на своих был и видел, как она каталась и выла! Цирк, да и только! Поверь мне! Дай, помогу встать! – Красный протянул Сенцову руку, однако тот оттолкнул его. -Ничего хорошего! – отпарировал Сенцов, вставая сам. – Я же не такой, как вы... И вообще, я собираюсь жениться... И тут Сенцов осёкся. Жениться? На ком? У Кати теперь другая жизнь и идиотский бухгалтер. А кроме Кати больше никто не пойдёт замуж за Сенцова! Внутри зародилась глухая тоска – такая, от которой воют на луну. Сенцов бы и завыл, будь он здесь один... Но здесь сгрудились его коллеги по ОПу, и надо было что-то решать. Что держит Сенцова в сенцовской жизни? Пустая квартира с пустым холодильником? Просиженный диван, чёрствые батоны и телевизор? Да чтоб они все провалились! Константин Сенцов принял решение. Выпрямившись во весь рост и расправив обычно сутулые плечи, он окинул всех вокруг себя бесстрашным взором и уверенно заявил: -Я вступаю в оп! Константин замолк, и за ним восстановилось гробовое молчание. Оно длилось минуты две – это очень долго для гробового молчания – а потом взорвалось страшенным гвалтом и гулом голосов. -Ура! -Давно бы так! -Годами соплю жевал, тугодум! – загалдели все наперебой, захлопали в ладоши, Красный даже свистнул от полного счастья. -Отлично! – сказала Сенцову Звонящая, в который раз хлопнув его по плечу. – Теперь мы сделаем тебе условный труп и дадим ретоподъезд, Старлей! -А позывной вы мне дадите? – поинтересовался Сенцов, помня, что в ОПе ни у кого нет ни кличек, ни званий, ни даже имён – у всех позывные. -Дадим! – обнадёжила Звонящая. – Уже дали! Теперь “Старлей” и есть твой позывной! -Работай так, будто бы ты тусуешься! – отпихнув с дороги Репейника, влез Красный. – Не парься и будь счастлив! Мы тут все не паримся, и все счастливы! Твоё счастливое лицо деморализует врага получше любой базуки! Даже здоровенной, даже с бомбами! -Но и базуку иметь – тоже не помешает! – вставил Бисмарк, лопая чипсы из ТВ-пачки. – Кстати, о базуке тоже можешь не париться, у нас их много! -Я научу тебя работать с техникой класса “Игрек”! – перебил всех Репейник. – Можно стрелять из базуки и улыбаться во весь рот, но без игрек-тачки и “вышибалки” ты в жизни не обойдёшься! -Я тебе живо чужой труп организую! – пообещал Бисмарк, доев чипсы. – Хочешь – даже сегодня, чтобы не тянуть резину? -Давай... через недельку... – Сенцов выдал неожиданный для самого себя ответ и заглох, впав в глупую прострацию. Он хотел умереть? Теперь у него есть реальный шанс. Константин умрёт тихо, и ему не будет больно, и не будет страшно, потому что вместо него умрёт кто-то другой. Кому-то не повезёт однажды ночью – Бисмарк схватит его и открутит голову, выдав потом бездыханное тело незнакомца за сенцовское... -Мы тебе, Старлей, паспорток условно настоящий напечатаем и условному трупу подкинем в карманчик! – хихикнул Репейник. – Они у него твою бумажечку найдут и тут же опознают, что это ты! А ты в это время телик будешь смотреть! Ха-ха-ха!! -А... мне можно домой? – осведомился Сенцов, потому что кроме его квартиры жить ему было негде. -А вот это, брат, постой! – не пустил Сенцова Красный. – Твой дом теперь холоден и чужд! Завтречка мы тебе ретоподъезд подкинем, а вот сегодня в “каюте” перекантуешься! Сенцов знал, вернее, помнил, что “каютой” на Базе называется жилое помещение, которое ничем не отличается от элитной квартиры: четыре большие комнаты, евроремонт, кухня с посудомоечной машиной, джакузи, кондиционер... Очень даже неплохо, в такой каюте можно и жить, как дома. Отличие только в том, что все каюты заглублены под землю на полкилометра, вместо деревьев, неба и солнца – трёхмерные картинки, а вместо уличных звуков – запись из динамиков. -Ладно, – согласился Сенцов, да, одну ночь можно и в каюте, тем более, что там телик форматом метр на два и каналов столько, что за всю жизнь не пересмотреть. -Пошли, отведу! – предложил Красный. – Пить что будешь: Шардене, Божоле, Совиньон? -Эээ... – зарапортовался Сенцов, по инерции топая за Красным в какой-то коридор, вместо отделки покрытый металлическими пластинами, как на звездолётах из фантастических фильмов. – А попроще ничего нет? – наконец, пробулькал он, потому что совсем не пил вино и абсолютно в нём не понимал. – Я не пью вино... -Отлично! – хохотнул Красный. – У нас на Базе есть только кока-кола! -Давай кока-колу! – с облегчением согласился Сенцов, а Красный запихнул его в лифт. Константин поймал себя на том, что отлично знает этот лифт: раньше, в своей “прошлой” жизни, когда он впервые попал в Отдел Предотвращений, он не раз на нём ездил. И, кажется, не раз ночевал в этой каюте, дверь которой распахнул перед ним Красный. -Слушай, Красный, а у тебя вообще, жена была? – негромко спросил Сенцов, переступив порог, оглядывая предложенные апартаменты и думая, что на подобную квартиру ему не заработать за всю свою сенцовскую жизнь. -Была! – согласился Красный, щёлкая тумблерами, которые запускали трёхмерные облака за “условно настоящим” окном и включали “звуки природы”. – Раньше ничего была – убирала и готовила, и стирала, как положено... А с годами такая стала мегера, что около неё мухи дохли! Слова не скажи – руку оттяпает, а может и голову! Ух, аж страшно около неё становилось! Я в пивбар убегал, когда она приходила с работы... -А когда ты умер – что она? Плакала? – Константин задал этот девчоночий вопрос, представив, как плакала бы Катя, если бы в один прекрасный день оказалась бы сенцовской вдовой... -Аж два раза! Это она мне в борщ крысиного яда навалила, а сама в санаторий умотала! – хохотнул Красный, курсируя по роскошной “каюте” и горделиво показав Константину огромный телевизор. Да, за такой красавец при милицейской зарплате придётся лет пять жить впроголодь и выплачивать кредит. -И... что? – булькнул Сенцов, желая узнать, как же выпутался Красный. Скушай он крысиный яд – ему не понадобился бы условный труп... -А я уже давно знал, что навалит! – просто ответил Красный. – И мой условный труп от него и крякнул! -А жена? – поинтересовался Сенцов. -В тюрьме жена! – выпалил Красный, разинув перед Сенцовым двухдверный холодильник, чтобы показать, сколько в нём еды и кока-колы. – Когда в моём условнике крысиный яд нашли – её закрыли в кутузку! Ещё бы не закрыть – она мне всю пачку вывалила, которая на пятьсот крыс! Милая! – воззвал он, обратив взор к виртуальным небесам. – Ты не учла одного: отравить СТАЛЬНУЮ крысу совсем не просто! Красный разразился смехом, который Сенцову показался даже несколько зловещим, а вот Сенцов смеяться не стал: боялся смеяться над смертью, пускай, даже над чужой и условной...