====== Глава 106. Диана Лапшина. ======
Крольчихину не терпелось увидеть членов исторического клуба “Звезда” – Морозов уже отзвонился и сообщил, что все, кто в это неудачное утро оказались в стенах клуба, с помощью бойцов Кирпичева перекочевали в стены изолятора. Крольчихин бы схватил проклятого Комарчука за мятый воротник и выбил бы из него признание “фейсом об тейбл” – руки так и чесались. Уверенный в том, что клуб “Звезда” связан с проклятым “Вавилоном”, Крольчихин отправился прямиком в допросную комнату, прихватив с собою сержанта Казачука. Следователь вменил сержанту в обязанность поочерёдно приводить и уводить всех задержанных, а сам набрал пачку листов – не для протоколов, для черновиков, потому что “звездисты” эти обязательно будут много врать и, возможно, попытаются сбить его с толку своим “потусторонним” бредом. Федор же Федорович решил заглянуть к Ветеркову – интересно было, сколько обладателей фамилии Краузе обнаружил стажёр, и кто из них заслуживает пристального внимания? Когда Федор Федорович вошёл в кабинет – стажёр со смаком уплетал беляш, а перед ним в одноразовой тарелке лежал ещё один беляш, пирожное “Наполеон”, а так же – высилась бутылка кока-колы. -Приятного аппетита! – сказал ему Федор Федорович, а стажёр почему-то испугался и едва не выронил свой беляш к себе на колени. -А... здравствуйте... – прошамкал он набитым ртом, стремясь как можно быстрее прожевать и проглотить пищу. -Как там наши Краузе? – осведомился Федор Федорович и подкатил к столу Ветеркова первый попавшийся вертящийся стул. -Вот, – Ветерков протянул Федору Федоровичу два листа принтерной бумаги, на которых в виде таблицы были распечатаны все данные нужных субъектов. Следователь взял, пробежал глазами... Интересно... Настоящих немцев среди них было лишь два – Ганс и Ульрих, туристы из Дрездена... Остальные же – местные: пару Петров, три Николая, Анатолий и Вадим. Откуда они получили нестандартную фамилию – никто никогда не узнает, но можно выяснить их отношение к “Вавилону”! -Так, придётся их всех обойти, – постановил Федор Федорович, свернул лист вчетверо и положил к себе в карман. – Ими займёмся мы с Василичем: нутром чую, опасное это дело. Затем Федор Федорович взялся перечитывать биографию Комарчука “Немца” и случайно вспомнил про “Эриха Вовка”. До сих пор они не обнаружили ни Эриха, ни Вовка... А может быть, Эрих и не Вовк? -Слушай, стажёр, – пробормотал Федор Федорович, отложив пока что биографию Комарчука “Немца”. – Ты в базе не встречал Краузе по имени Эрих? -Неа, такого не было, – оказался стажёр, и схватил пирожное не в силах побороть свой голод. – Если бы был – я бы его распечатал. Но я встречал это сочетание в другом месте. Сейчас, подождите... Стажёр облизал свои пальцы, которые попали в крем и оказались основательно измазаны, и принялся шарить по ящикам своего стола, засыпанного крошками. -А, вот, нашёл! – Ветерков выхватил некую бумагу и положил её на стол перед Федором Федоровичем. -Чёрт, – чертыхнулся следователь, увидав, что стажёр выпятил ему проклятую “исторческую” фотографию, которой “Звезда” пыталась свести с ума беднягу Сенцова. – Будь моя воля – сжёг бы эту гадость ко всем чертям! -Нет, вы подождите сжигать! – возразил стажёр, не прекращая поедать своё пирожное и измазал кремом и лицо тоже. – Смотрите! Он перевернул фотографию изображением вниз, и Федор Федорович увидал надпись на пожелтевшей от времени фотобумаге. Корявым почерком Комарчука было нацарапано пропускающей ручкой: “Эрих-Иоганн фон Краузе-Траурихлиген, 1914-1943”. Похоже, Рыбкину забивали мозги тем же самым, чем и Сенцову... Кстати, за что выгнали этого Рыбкина? Нужно будет добиться аудиенции у Тетёрки и поговорить с начальником о бывшем стажёре... -Чёрт... – чертыхнулся Федор Федорович в стотысячный раз, догадываясь о том, что никакого Краузе не существует, эта фамилия не настоящая, а распечатку Ветеркова следует просто смять в шар и отправить в мусорный бак. “Вавилон” пытается пустить их по ложному следу, но Федор Федорович на эту уловку не клюнет! Следователь молча вынул распечатку из кармана, смял в шар и отправил в корзину для бумаг под столом Ветеркова. -А? – удивился стажёр, выпучившись на Федора Федоровича: то рычит, требуя срочно искать и печатать, жертвуя слизистой своего желудка, то выкидывает... -Ложный след! – пояснил Федор Федорович, машинально разглядывая те бумажки, которые стажёр бросил мимо корзины. – Чёртов ложный след. Они думают, что я куплюсь... чёрт, ну и кавардак ты развёл, стажёр! Смотри, Зоя Егоровна таки стукнет тебя шваброй! -А кто эти “они”? – спросил вдруг стажёр с долей страха. -Ты только мышей больше не носи! – ворчливо посоветовал стажёру Федор Федорович и собрался уже идти к Крольчихину – может быть, ему больше повезло со “Звездой”, чем ему самому с Краузе? -Подождите! – вдруг воскликнул Ветерков, скрипя своим неновым стулом. – Диана эта ваша Лапшина – я пробил её номер и всё про неё узнал! Она существует, Федор Федорович! -Не может быть! – удивился следователь и даже вернулся за стол Ветеркова. – А ну-ка, выкладывай! -Вот! – стажёр нашёл на своём столе ещё одну распечатку... Интересно, как он их находит, когда его стол больше похож на пункт приёма макулатуры вперемежку с отходами кухни?? -Её настоящее имя, – продолжал между тем Ветерков, выложив захватанный лист перед следователем. – Виктория Сушко, проживает по улице Коммунистической, дом тридцать, квартира тридцать шесть! Фотография тоже имеется! Вот! Перед Федором Федоровичем возникла и фотография – круглолицая рыженькая гражданка с улыбкой до ушей... Она совсем не похожа на преступницу, скорее, на студентку. -Учится на бухгалтера, – добавил стажёр. – По крайней мере, тут так написано! -Отлично! – обрадовался Федор Федорович и схватил фотографию и распечатку с адресом этой “Дианы-Виктории”. – Сейчас мы поедем прямо к ней! *** Квартира Дианы Лапшиной несла стальную дверь, Крольчихин стоял перед ней и всё никак не мог поверить в существование этой почти мифической Дианы Лапшиной. Обычно преступники, скрываясь, меняют номера телефонов, но эта Диана почему-то изменила только имя... Федор Федорович тем временем протянул руку и нажал кнопку звонка, которая несла внутри себя небольшую оранжевую лампочку. За дверью раздалась трель, и следователи принялись ждать ответа. Они слышали в квартире возню: хозяева были дома – шуршали чем-то в самой прихожей, а потом – женский голос с удивлением поинтересовался: -Кто там? -Милиция! – сообщил хозяйке Крольчихин, стараясь прикрутить пока что свою суровость, чтобы не пугать её. -Милиция? – переспросила хозяйка, но, всё же, решила открыть. Доверчивая она какая-то для преступницы... странно. Стальная дверь отъехала в сторону, и следователи, наконец, увидали перед собой таинственную и немного жуткую Диану Лапшину, служительницу “Вавилона”, которая неким”колдовским” образом заманивала в опасную ловушку новые и новые жертвы. Почти каждый из спасённых от “Вавилона” бедняг вспоминал Диану Лапшину... -Здравствуйте, – поздоровалась эта щекастая толстушка в таких плотных, обтягивающих джинсах, из-за которых невольно казалось, что она вот-вот задохнётся. -Гражданка Сушко? – уточнил Крольчихин, старательно вытирая ноги о постеленную в коридоре тряпку, потому как в квартире этой “вавилонской ведьмы” царил сверкающий порядок -Д-да, это я... – негромко пробормотала эта “Лапшина”, робко отодвигаясь в сторонку, чтобы пропустить незваных гостей мимо себя в прихожую. – А... что? Что-то случилось? -Пока ничего, – временно успокоил её Крольчихин. – Скажите, гражданка Сушко, это ваш номер телефона? – осведомился он, показав “Диане-Виктории” листок, на котором были записаны цифры из мобильной телефонной книги Екатерины Селезнёвой. -Мой... – согласилась Сушко и тут же проявила любопытство: -А что? -Пока ничего, – повторил Крольчихин, а хозяйка квартиры, попереминавшись с ноги на ногу неуверенно, вопросительно предложила: -Может быть, на кухню пройдёте? Присядете? Крольчихин замешкался: с одной стороны это могла быть простая вежливость. Но с другой – коварная “вавилонянка” собралась заманить их в ловушку. Он подмигнул Федору Федоровичу левым глазом, что значило “Будь начеку!”, и небыстро двинулся в кухню. Чистота этой кухни поражала – ни пылиночки нигде, ни шерстинки, ни кусочка никакого на столах. Раковина сияет, будто её только что купили и плита сияет так же... Кошки у Лапшной не водилось, а на столе, за который хозяйка усадила гостей, на белоснежной скатерти стояло широкое блюдо, наполненное мучными сладостями. -Чайку? – предложила Виктория Сушко, выхватила из тарелки одну сладость и принялась с аппетитом грызть. Крольчихин “вавилонский” чай пить не стал – а вдруг там яд? Федор Федорович так же воздержался, ограничившись сухим “спасибо”. Сушко же пожала плечами и набухала себе целую кружку – пол-литровую, мужскую, с изображением полосатого мужского галстука на боку.
“Диана Лапшина” с увлечением грызла очередную мучную сладость, запивая чаем, а Крольчихин задал ей вопрос:
-Скажите, вам знакомо имя “Диана Лапшина”? -Нет, а кто это? – Виктория Сушко отказалась от Дианы Лапшиной... Ну, ничего, это не надолго, Крольчихин решил припереть её к стенке. -А Екатерину Селезневу вы знаете? – спросил он, стараясь не смотреть на мучные сладости – в его желудке с утра не было и маковой росинки, и последний заявлял об этом навязчивым воем и противными голодными болями. -Нет, а кто это? – Сушко и от Селезнёвой отказалась, а на лице её и в голосе читалось неподдельное удивление. -А это мы сейчас вам разъясним! – сурово сообщил ей Крольчихин, а толстушка Сушко даже перестала жевать. -А? – в который раз удивилась она, а Крольчихин снова удержался от того, чтобы не сказать “Бэ” и ей. -Гражданка Екатерина Селезнёва была жертвой компании “Вавилон”! – Крольчихин эти слова вколотил, а Федор Федорович удивился, как это он при этом не стукнул кулаком по столу? -А? – повторила Сушко, по инерции возя ногами под столом. -Вы играли в игру “Смертельная битва”? – наводящий вопрос Крольчихина заставил “вавилонянку” отодвинуться от стола вместе со стулом. -Ну, пару раз поиграла... у друзей... А что? – эти слова Сушко выдала устрашённым шёпотом. Игра была запрещена. Она решила, что милиция собралась оштрафовать её за то, что играла. -Эта игра – продукт компании “Вавилон”! – Крольчихин рубанул стальным голосом. – А ваш номер телефона, гражданка Сушко, записан у потерпевшей Селезнёвой под именем Дианы Лапшиной, и гражданка Селезнёва утверждает, что именно вы заманили её в “Вавилон”! Мы всё знаем, гражданка Лапшина! Крольчихин решил, что припёр “вавилонянку” к стенке, выкатил на лицо выражение каменной непобедимости, а толстушка почему-то скисла... Она не стала изворачиваться, оправдываться, пытаться убегать... Она пару раз моргнула своими густо накрашенными глазками и... малодушно разрыдалась! -Вы чего? – удивился Федор Федорович... Кажется, это – не та Диана... А может быть, она притворяется... -Это – не я... – пропищала сквозь слёзы Диана Лапшина, а по её напудренным щекам текли чёрные ручейки, потому что слёзы смывали тушь и тени. – Вы меня с кем-то перепутали... Я в университет опаздываю... С этими словами Лапшина отклеилась от стула и решила выскользнуть из кухни, но её задержал Федор Федорович. -Извините, – сказал следователь, мягко но настойчиво возвращая неудавшуюся беглянку за стол. – Наша беседа с вами не закончена. Лучше скажите нам, откуда у вас сим-карта? -Понимаете, – зарыдала “Диана Лапшина”, нещадно размазывая свою яркую косметику вместе со слезами. – Мне мой парень подарил телефон вместе с симкой... А я её на себя перерегистрировала, потому что мне нужно было роуминг подключить... Господи, я не знаю никакой Дианы, никакой Екатерины... Отпустите меня! -Значит, парень? – уточнил Крольчихин. – Имя парня? -Вадим... – всхлипнула Виктория Сушко, топчась около стола. -Вадим... Краузе? – Федор Федорович решил узнать фамилию этого таинственного “парня”, а так же убедиться, следует им отсеивать Краузе или нет? -Да нет, что вы? – отказалась от Краузе Виктория и даже плакать перестала от удивления. -А может быть, Комарчук? – вставил Крольчихин, желая связать таинственный мобильник Виктории Сушко с историческим клубом “Звезда”. -Да нет же! – снова отказалась Сушко, мотая головой с растрепавшимися волосами. – Грищенко Вадим! Я познакомилась с ним на дискотеке... Но недавно мы расстались... Я очень переживаю из-за этого и постоянно что-то ем... Семнадцать килограмм уже набрала, господи... – она принялась горестно щипать свои “бройлерные” бока, дабы показать, как пострадала её фигура. -Адрес Вадима Грищенко! – найдя зацепку, Крольчихин по своему обыкновению начал громыхать, стремясь быстрее всё разузнать и убраться от этой плаксы, которая, конечно же, не та Диана Лапшина, а просто случайно оказалась под горячей рукой... кого? А вот это нужно узнать от Вадима! Виктория Сушко испугалась внезапного напора следователя, попятилась, но сзади её передвижение ограничил Федор Федорович. -Вы расскажите нам про Грищенко и мы оставим вас в покое! – сказал он, не выпуская Викторию из кухни. -Он мой сосед... – пролепетала Виктория, желая, чтобы эти гости поскорее исчезли из её квартиры. – Через этаж, восемнадцатая квартира... -Спасибо! – обрадовался Крольчихин. – Но вынужден вас огорчить: мобильный телефон, который вам подарил Грищенко, мы вынуждены изъять! Он принадлежал преступнице! -Но... – опешила Сушко, топчась. – Как я звонить теперь буду? -Я сожалею, – выплюнул Крольчихин без тени сожаления. – Но это улика. Принесите его, пожалуйста и не задерживайте следствие! -Хо-хорошо... – Виктория согласилась без особого энтузиазма и поползла за телефоном с такой кислой миной, словно бы у неё кто-то умер – например, любимый хомяк. Федор Федорович на всякий случай пошёл за ней – а вдруг чего-нибудь учудит: сбежит или сломает телефон? Но Виктория ничего такого не сделала – просто взяла свой телефон с тумбочки и с унылым видом протянула следователю. -Вот, – вздохнула она с обречённым видом, словно бы ей предстояло прыгнуть в вулкан. -Спасибо, – сухо поблагодарил Федор Федорович, аккуратно перехватил телефон двумя пальцами и отправил в полиэтиленовый пакет для вещдоков. -До свидания! – попрощался с Викторией Крольчихин, и они широкими шагами направились в прихожую, к двери, желая поскорее увидеть таинственного Вадима.
====== Глава 107. “Турист” с радиорынка. ======
Спустившись ниже на два этажа, следователь Крольчихин тут же подступил к нужной квартире и с силой вдавил в стену кнопку звонка. За дверью разразилась громовая трель, а Крольчихин не отпускал кнопку до тех пор, пока дверь не отворилась и из-за неё не выглянул растрёпанный ошарашенный парень. -А? – осведомился он, часто моргая глазками – спал. -Вадим? – убрав палец с кнопки, уточнил Крольчихин, готовый захватить Грищенко и выбить из него правду. -Нет, я его брат... – пробормотал этот парень, растирая кулаками свои заспанные глазки. -Чёрт... – прошипел Крольчихин, недовольный простоем. – А Вадим дома? -Нет... он уехал... в гости в другой город... – пробормотал этот брат, нервно топчась, из-за чего Крольчихин решил, что он врёт. -Хорошо, мы зайдём в следующий раз! – пообещал он брату, а сам решил подкараулить Вадима в подъезде. -Он недалеко! – сказал он Федору Федоровичу, когда брат закрыл дверь и закрутил замки. -Подождём, – согласился Федор Федорович. Следователи поднялись на этаж выше и затаились на лестничной клетке, и вскоре пожаловал ещё один парень. Он поднимался по лестнице с пакетом и особо не спешил, словно бы не чувствовал опасности... Ну, тем хуже для него. Скорее всего, это и был Вадим – увидав его лицо, Крольчихин заметил явное сходство с братом. Парень направлялся прямиком в квартиру Грищенко, и тут Федор Федорович решил действовать. Внезапно напав, он прыгнул вперёд и тут же заломил руку визитёра специальным милицейским захватом, лишив последнего возможности шевелиться. -А-ай... пустите... – закряхтел от боли этот субъект, а его кепка свалилась на пол. -Значит, Вадим это вы? – осведомился у него Крольчихин. – Быстро же вы вернулись из “другого города”! -Нет... я не Вадим... я его брат... Станислав, – выдавил пойманный, едва трепеща в милицейском захвате Федор Федоровича. – Я за хлебом и за сигаретами вышел – какой город? -И вы – брат? – удивился Крольчихин, заглянул в его пакет и увидел булку хлеба. – Сколько же у него братьев? -Один, я только, а что? – промямлил этот “брат”, корчась и пуская слезу. -Понятно! – отрезал Крольчихин и сурово предписал Станиславу: -Стучите в квартиру! -Зачем? У меня ключи есть... – плаксиво заныл Станислав. – Прошу вас, отпустите, мне больно... -Отлично! Открывайте! – позволил Крольчихин, а Федор Федорович ослабил хватку. – У нас к вашему брату есть парочка интересных вопросов! Отпущенный, Станислав принялся ковырять замок, и руки его после милицейского захвата двигались медленно и неуклюже. Как только он приоткрыл дверь – следователь Крольчихин прыгнул, отпихнул Станислава и ворвался в прихожую первым, опасаясь, что этот брат сейчас войдёт, захлопнет дверь перед их носами и закупорится так, что и дьявол не откроет. -Ай! – Станислав вскрикнул от неожиданности, и тут же столкнулся с Федором Федоровичем. Следователь мгновенно захватил его руку, в которой были ключи, и не успел Станислав и пикнуть, как он запихнул его в квартиру, закрыл дверь и перегородил путь к отступлению своим телом. Станислав испугался – заметался от старого рассохшегося шифоньера к закрытой сероватой двери туалета и назад... -Что там? Стас, это ты? – из глубины квартиры послышался голос, и Крольчихин тут же мощно рявкнул: -Давайте, Вадим, выходите, ваш брат с нами! Милиция! -Чёрт, – голос чертыхнулся, а затем послышались ленивые шаги – Грищенко с большой неохотой тащился на встречу с милицией. -Значит, всё-таки, вы Вадим? – пригвоздил его Крольчихин, как только Грищенко вышел в прихожую, засаливая руками низ своей грязноватой майки. -Прости, брат, я не хотел... – пискнул около шифоньера Станислав, пряча глаза. Вадим что-то пробормотал, терзая майку, и вызывающим тоном заявил: -Ну и зачем я вам нужен? Я ничего не сделал! -А чего же врали-то? – проворчал Крольчихин, сложив руки на груди. – Я вполне могу вас оштрафовать или даже посадить в изолятор за сопротивление правоохранительным органам! -Та вот, в морду залепил... типу одному... Губанову, – Вадим быстро растерял боевой пыл и начал мямлить. – Он к моей девушке пристал, и я сломал ему шнобель... извините, нос. Я думал, что это он вас вызвал... -К вашей девушке Виктории Сушко? – уточнил Крольчихин, не проявив никакого интереса к этому Губанову, чем заставил Вадима заметно успокоиться. Пока не проявил. -Нет, это моя бывшая девушка, сейчас у меня другая, Галюня... вернее, Галина... – Вадим отказался от Сушко, а потом сделал шаг в сторону и предложил незваным гостям пройти в комнату. -Быстро же вы их меняете! – заметил Крольчихин, следуя за Вадимом в небольшую комнату, почти всё пространство которой заняли две тахты, два компьютерных стола и шкаф-стенка. Братья здесь жили вдвоём, но убираться, видимо, не любил ни один из них – повсюду лежали разные вещи – одежда, скейтборд, разные книги, тарелки, чашки, футбольный мяч на одной из кроватей. -А теперь скажите: вам знаком вот этот мобильный телефон? -Это Виткин... – Вадим сразу узнал телефон, и тут же на его лице отразилось беспокойство: -С ней что-то случилось? – обычно так убийцы интересуются здоровьем своей жертвы, делая вид, что убили не они. Ожидая от Крольчихина ответа, он схватил футбольный мяч и принялся крутить его в руках. -К счастью, она жива, здорова – вся цветёт! – громко заявил Крольчихин, меря тесноватую комнату братьев широкими шагами победителя. – А вот, с телефоном проблемка вышла! Вы решили его сбыть, но почему-то не позаботились о том, чтобы избавиться от сим-карты! Скажу вам честно, гражданин Грищенко, подобной глупости я ещё не видел! -Да я не собирался его сбывать! – буркнул в ответ Вадим, всё теребя в руках свой футбольный мяч. – У Витки спёрли старый мобильник, я подарил ей этот... Я не крал его, а купил на радиорынке у одного типа. -Вместе с сим-картой? – не поверил Крольчихин, замедлив ход у шкафа-стенки, на полке которого стояли разные фотографии... фотографии Вадима Грищенко с разными девушками. На каждой фотографии девушка была другая, и Крольчихин подумал: а нет ли среди них Дианы Лапшиной? -Он сказал, что она больше не нужна ему... – пробурчал Вадим и тупо уставился на футбольный мяч, заметив, что Крольчихин разглядывает его фотографии. -Что за тип? – осведомился Крольчихин, повернувшись к Вадиму, и тот почувствовал, как следователь, прямо, расплавляет его своим взглядом, желая выбить какие-то показания... может быть, ещё дубасить начнёт? -Да, стоял там, у самого входа... Худой такой, голова, как огурец... Одет средне: джинсы простые и футболка... Он дёшево продавал, и я купил... Голова, как огурец... Знакомая картина... Сенцов составлял фотороботы своих “туристов””мусорных киллеров”, и встречал среди них одного такого – с головой, как огурец. Крольчихин носил все эти фотороботы с собой, и его папка была переполнена бумагами. Отыскав среди них нужный, следователь рывком схватил его и придвинул к курносому носу Вадима Грищенко. -Этот тип? – осведомился он, не очень-то надеясь на успех – мало ли, сколько народу имеет на плечах голову, похожую на огурец?? Полно! -Похож, – пробормотал Вадим, разглядывая этого “туриста”. – Только ваш лысоватый, а у того были длинные волосы... и кепка такая, старая, вишнёвая, с надписью “USA”. -На радиорынке, говорите? – уточнил Крольчихин местоположение подозрительного торговца телефонами. -Да, – подтвердил Вадим. -Вот что, надо бы показать его нашему Суслику! – предложил Федор Федорович, не выпуская Станислава, который так и выискивал лазейку. – Авось, видал? -Скорее всего! – согласился Крольчихин. – Этого Вадима мы с собой возьмём – Суслик покажет нам этого гуся, а мы к нему сначала Вадима зашлём – пускай, поговорит! Вадим решил, было возразить – не хотелось больше соваться на рынок к этому странному типу: похоже, он преступник, и мобильник этот украден... а хозяин его, скорее всего, убит... И тут у Крольчихина зазвонил мобильный телефон. -Цыц! – сурово отрезал следователь нытьё Вадима и взял трубку. Звонил ему стажёр – тараторил так запыхавшимся голосом, что Крольчихин не мог понять ни слова. -Стажёр! – осадил его Крольчихин, у которого аж в ухе застреляло от децибел Ветеркова. – На полтона ниже и всё с начала! -Алексей Васильевич, я пробил по базе не номер телефона, а именно саму Диану Лапшину! – затараторил Ветерков так, словно перестань он говорить – забудет всё, что хотел сказать. – Так вот, что я там нашёл: она мертва! -Мертва?? – рявкнул Крольчихин, едва не оглушив Ветеркова и, подпрыгнув от изумления, гулко топнул по полу своими тяжёлыми ботинками. Вадим наблюдал за следователем с удивлением и только глазами хлопал, никак не в силах понять: влип он или нет... -Погибла в прошлом году – попала под поезд, – уточнил Ветерков, дыша так, будто бы штангу таскал, а не сидел на стуле. – Тело нашёл утром на рельсах путевой обходчик Смирнов Николай. -Чёрт... – буркнул Ветеркову Крольчихин, размышляя и при этом топчась... -Кстати, Диана Лапшина тоже росла в детдоме, – добавил стажёр. -Уж не в том ли детдоме, что и Рыбкин? – осведомился Крольчихин, подозревая, что эти двое были как-то связаны и погибли из-за одного и того же. Из-за “Вавилона”... -Нет, она из Великого Устюга... – возразил Ветерков, собираясь ещё что-то сказать, но нервный Крольчихин перебил его своим свирепым рычанием: -Каким чёртом её только сюда занесло? – прорычал он, терзая пуговку на своём пиджаке, едва ли не вырывая её с мясом. -Приехала в Донецк учиться. Здесь же и осталась, – негромко пояснил Ветерков, тоже ошарашенный рычанием следователя. -Хорошо... – буркнул Крольчихин и спрятал мобильник, переведя свирепый взгляд с пустой стены на Вадима. -Грищенко, вы слышали о гражданке Диане Лапшиной? – тут же пригвоздил Вадима следователь и сделал огромный шаг к нему, будто собирался наступить на него и раздавить. -Нет... – огорошено пикнул Вадим, отодвигаясь всё дальше и дальше к стене. -Неужели? – не поверил Крольчихин и выдрал из переполненной папки фоторобот сенцовской “блатной бабы”. – Сейчас, посмотрим! – объявил он и широким шагом двинулся к шкафу-стенке, к той самой полке, на которой стояли фотографии девушек Вадима, собираясь сличить с ними свой фоторобот. -А? – Вадим не понял что он делает. Понял только, что ковёр уже весь покрыт его внушительными следами. -Бэ! – отрезал Крольчихин и принялся сравнивать фотографии с фотороботом. Кажется, ни одна из них не похожа... Но что вообще такое – фоторобот? Тем более, составленный гориллообразной “героиней из трущоб”?? Бумажка... -Вы видели эту гражданку? – Крольчихин решил узнать о ней непосредственно от Вадима – это проще, чем рассматривать мизерные личики на фотографиях формата “десять на пятнадцать”. -Неа... – отказался от “блатной бабы” Вадим, мотая косматой головой и начиная паниковать, как показалось Крольчихину. -Точно? – снова надвинулся на него Крольчихин, и спина Вадима упёрлась в угол. -Точно... – кивнул Вадим, застопорившись, потому что некуда стало отступать. – Вы лучше у того... с рынка... спросите. Ну, у которого голова, как огурец... это же он мне мобилку продал... -Так, поедешь с нами – фоторобот будешь составлять! – решил Крольчихин и выпихнул Грищенко из угла своей тяжёлой рукой. -Но... – решил отказаться Вадим. -Не поедешь – напишу, что отказался сотрудничать со следствием и повешу смерть Лапшиной на тебя! – злобно пообещал Крольчихин, а Вадим, услыхав слово “смерть” – трусливо попятился и решил больше не сопротивляться. -Ну, вот и славно! – ухмыльнулся Крольчихин. – Идём, Грищенко! Вадим понурил голову и медленно потащился в коридор, шаркая по полу своими тапками. -Быстрее! – подогнал его Крольчихин. – Обувайтесь! -Станислав нужен? – осведомился Федор Федорович, которому этот брат казался подозрительным. -И Станислава бери! – кивнул Крольчихин, а Вадим тем временем надвигал на свои ноги старые разношенные кроссовки. Следователь Крольчихин широко распахнул дверь и вышел из квартиры. Настроение у него было препаршивое: похоже, что этот “турист” с головой, как огурец, и столкнул Диану Лапшину под поезд. Нужно поскорее схватить его – возможно, он причастен к смерти Сенцова. *** Братья Грищенко не горели желанием куда-либо ехать. Вадим ёрзал на сиденье, прижигаемый возможным обвинением неизвестно в чём, а Станиславу декан позвонил и пообещал отчислить, если последний срочно не примчится в стены “альма-матер” и не отрубит хвост по теоретической механике. -Гражданин, вы под следствием! – отрубил мольбы Станислава следователь Крольчихин, никуда последнего не пустив. -Но я ни в чём не виноват... – проблеял бледный Станислав, боясь отчисления, как огня. Его в армию забреют, если он вылетит из универа, а он не хочет... -А это мы сейчас узнаем! – громыхнул Крольчихин и больше с ним не разговаривал, а вцепился в Вадима. -Гражданин Грищенко, где стоял ваш продавец? – осведомился он, выходя из служебной машины неподалёку от радиорынка. Он специально припарковался поодаль – чтобы преступник не заметил Вадима и не задал стрекача. -Он стоял у самых ворот... – проклекотал Вадим, едва выползая на мокрый асфальт и задерживая всех своей медлительностью. -Быстрее! – поторопил его Крольчихин, а Вадим споткнулся в то время, как все уже стояли снаружи, даже бедный студент Станислав. -Ведите себя естественно, гражданин Грищенко! – посоветовал Вадиму Федор Федорович, а Крольчихин тем временем направлял его движение – прямо к широко распахнутым воротам, ведущим на запруженный людьми радиорынок Маяк. Почему этот рынок назвали Маяк – историческая загадка, ведь тут, в Донецке, отродясь не бывало ни морей, ни кораблей, ни маяков... -Кивните, когда увидите вашего продавца! – прогудел в самое ухо Крольчихин, намереваясь взять последнего наскоком врасплох – чтобы не убежал. -Угу, – согласился Вадим, желая, чтобы они схватили продавца, а их с братом оставили в покое, потому что они действительно, не виноваты. Он смотрел во все глаза, стараясь заметить в пестроте человеческой массы нужную голову, похожую на огурец. Мимо высоких створок ворот туда-сюда сновали люди – покупатели, а так же – неподвижно стояли торговцы всякой ерундой, которые не желали раскошелиться на легальное место на рынке. Перед ними на одеялах и пленках лежали книги, устаревшие плёночные фотоаппараты и новые цифровые, детали телевизоров, телефонов, пылесосов, сами телефоны, домофоны, дрели, сапоги... Вадим зорко всматривался в их угрюмые лица, пытаясь выделить своего знакомого, но, к сожалению, его тут не оказалось. -Его тут нет... – пробурчал Вадим Крольчихину, который мерил мокрый тротуар широкими шагами справа от него. – Он стоял вон там, где сейчас толстая тётка торгует... -Блин... – ругнулся Крольчихин, морща нос и щёки. Он судорожно соображал, что ему делать: отпускать “вавилонских” братьев, или задержать на сутки, чтобы не сбежали, а завтра снова идти искать этого “огурца”?? Вадим теперь шагал по инерции, потому что вели, глаза его случайно натыкались на незнакомые лица в толпе... И вдруг... Вадим вздрогнул – он случайно заметил поодаль отворот радиорынка, под нетолстым клёном, серую личность в старой куртке, в капюшоне на голове, похожей на огурец! Это он! Вадим узнал типа, который продал ему проклятущий мобильник, и дёрнул Крольчихина за рукав. -А? – осведомился Крольчихин, тут же повернув к нему своё суровое лицо. -Он тут... – прошептал Вадим, кивнув головой как раз туда, на клён, под которым топтался этот мрачный тип. Изредка он распахивал полы своей старой куртки и предлагал прохожим что-то купить, что лежало у него во внутренних карманах. -Граждане Грищенко, стойте тут! – тихо приказал Крольчихин братьям, а Федору Федоровичу сделал знак глазами двигаться вперёд, к этому типу, чтобы притвориться его покупателями. Нужный следователям человек нервно топтался под моросящей сыростью на своих худых ногах, засунутых в затёртые джинсы, шмыгал своим острым носом и воровато посматривал по сторонам. Такой, естественно ничего не платит: ни налогов, ни за место... Похож на вора. На мелкого бездомного вора. Федор Федорович и Крольчихин небыстро приблизились к нему, стараясь не выделяться среди других, обычных людей. Перед ними шли какие-то подростки, которые громко обсуждали, хватит ли у них денег, чтобы прикупить бэушный смартфон, и мрачный тип не преминул распахнуть свою куртку, чтобы показать, какие смартфоны имеются в его внутренних карманах. Подростки заинтересовались, потому что тип своим сипатым голосом назвал за дорогие гаджеты смехотворно низкую цену, а Федор Федорович с Крольчихиным остановились рядом с подростками, деля вид, что тоже заинтересовались “дармовыми” смартфонами. Крольчихин подмигнул Федору Федоровичу левым глазом, указывая на то, что они должны незаметно стать по обе стороны от мрачного продавца, чтобы взять его в клещи и схватить. Подростки прочно обступили серого типа, разобравшись, что за свои деньги, сэкономленные на булочках и проезде, смогут купить у него не один, а целых два смартфона, и теперь – увлечённо выбирали два из двадцати. А следователи тем временем заняли позиции слева и справа от незнакомца, им оставалось только схватить его под ручки и всё, ловушка захлопнется, он не сможет вырваться и будет схвачен! -Так, гражданин, милиция, вы задержаны! – сухо и сурово рыкнул Крольчихин, и схватил незнакомца под левую руку, в то время, как Федор Федорович жёстко схватил за правую. Мрачный продавец был скручен, Крольчихин полез за наручниками, а подростков как ветром сдуло – они разбежались в разные стороны, как вспугнутые воробьи, как только услышали слово “милиция”. Выхватив наручники, Крольчихин собрался надвинуть их на тощие запястья преступника, но внезапно получил от него такой удар, что был резко отброшен назад, не устоял на ногах и с размаху сел в лужу, ударившись об асфальт. Опомнившись, следователь вскинул голову и увидел, как преступник, ударив Федора Федоров