уверенно заявила Звонящая, шагая обратно, к толстой переборке.
-Иди уже, ковбой! – сзади Сенцова подпихнул Красный, и Константин, отринув ненужный страх, укрепил гранатомёт на поясе и широкими шагами последовал за Звонящей, стараясь не думать вообще, ни о чём.
-Сейчас, мы их всех так распушим! – радовался позади Сенцова Бисмарк, лязгая базукой. Для Бисмарка пострелять – милое дело... Ничего, скоро и Сенцов тоже станет таким же – на то он и вступил в оп!
-Ты знаешь, куда мы сейчас идём? – осведомился у Сенцова Красный, потрясая некой штуковиной, похожей на гибрид автомата и телеантенны.
-Нет... – пробулькал Сенцов, действительно, не зная, куда Звонящая подталкивает его вперёд по коридору.
-Мы идём на флиппер, – с довольным видом объяснил Красный. – Репейник, наконец-то, его сделал, а мы сейчас испытаем!
-А... это, как его... – заклекотал Сенцов, осознав, что сейчас их будут перемещать во времени... Репейник будет перемещать, который рыдал, что ничего не понимает в этих самых перемещениях. – Он уже испытывал его... на ком-нибудь другом? Или как?
-На сапогах только! – “успокоил” Сенцова Красный так, что у Константина подкосились ноги. – Я сам видел, как они у него выскакивают и дымятся!
-А... мы? – не понял Сенцов и испугался ещё больше: а вдруг он тоже задымится и ненароком превратится в антрекот?
-А мы посмотрим! – хохотнула Звонящая и поторопила Константина, подпихнув ладонью в спину. – Топай, ниндзя-черепашка, время не резиновое!
Константин чувствовал на себе вес гранатомёта, которым “наградила” его Звонящая, а ножки у него не топали. Если он в агрегате Репейника не задымится – так в Освенциме пристрелят... Сенцов был совсем не уверен в том, что он – ниндзя... А вот, что черепашка – так на все сто...
-Ребята, чего вы возитесь, как мыши?? – Сенцов даже не заметил, откуда вылез Репейник и внезапно возник на его пути. – У меня всё давно готово а вы? Тормозите только!
-Та, идём мы уже! – проворчала Звонящая и толкнула Сенцова. – Топай, Старлей, это ты тормозишь!
Сенцов двинулся вперёд – для того, чтобы больше не тормозить. Репейник велел идти за собой, и удалялся куда-то по недлинному узкому коридорчику, в конце которого брезжил яркий свет.
-Так, ребята, – сказал Репейник, войдя в этот свет, остановившись в нём и повернувшись ко всем лицом. – Сейчас я сяду в бокс управления, а вы – идите к двери с табличкой “Бессбойный бокс”! Понятно?
-Ага... – по инерции кивнул Сенцов, а сам почему-то подумал о том, что у Репейника слишком много боксов.
Продвинувшись ещё на пару шагов, Константин упёрся в развилку из трёх дверей. “Бокс управления”, “Бессбойный бокс” и просто – “Бокс”... Сенцов застопорился: страх отбил разум и заставил забыть, за какую из трёх дверей ему надлежит зайти за... погибелью.
-Шагай, Старлей! – в спину его подпихнули, и Сенцов, обернувшись, увидел позади себя Звонящую.
-А-ва... – глупо про мямлил Сенцов, не двигаясь.
-Сюда шагай! – сурово приказала Звонящая и мощно пихнула Сенцова к той двери, где на табличке начертали “Бессбойный бокс”.
Константин к этой самой двери буквально, прилетел – на ногах едва устоял, чудом не навернувшись носом о её толстую никелированную ручку. Взявшись рукою за эту ручку, Сенцов распахнул дверь и подумал, что Звонящая – настоящий робот-начальник: она никогда не хочет ни поспать, ни поесть, никого не любит, ничего не боится, не ленится, не страдает, и не тормозит...
Опять же по инерции вступив за дверь, Сенцов невольно зажмурился, и открыл глаза только из-за того, что Звонящая опять пихнула его сзади. “Бессбойный бокс” Репейника оказался огромным, можно было даже подумать, что он не имеет границ. Белые стены страшно отражали яркий свет огромных ламп, подвешенных к потолку на страшной высоте, а посередине бокса, на белоснежном полу, высилась габаритная круглая платформа, сверкающая металлом, а справа и слева в неё “целились” две одинаковые гигантские антенны-“тарелки”, снабжённые множеством разноцветных лампочек и длинными суставчатыми “ногами”.
-А вот и флиппер! – обрадовался за спиною Сенцова Красный и крикнул куда-то в необозримое пространство:
-Ну, ты, Репейник, даёшь! Крутой гаджет смастерил! Хвалю!
-Ага! – согласился с ним Бисмарк. – Даже круче игрек-базуки!
-Я старался! – откуда-то из-под потолка раздался громогласный рёв, в котором Сенцов едва узнал голос Репейника.
-Я вас отлично вижу и слышу! – хвастливо заявил Репейник. – Ребята, поднимайтесь на флиппер!
Сенцов взирал на этот филиппер завороженными глазами, потому что в жизни не видел и даже не мог себе представить, что когда-нибудь увидит такое чудо... нет, скорее – чудовище... А его товарищи уже поднимались по широкой металлической лестнице на грандиозную платформу, становились между “тарелками”.
-Старлей! – строго позвала Звонящая, Сенцов опомнился, шагнул вперёд и споткнулся о толстенный провод, который удавом протянулся по полу от белоснежной стены к платформе.
-Увалень... – громыхнул под потолком Репейник, давясь смехом.
-Не смешно! – огрызнулся Сенцов и, подавляя страх и ужас, медленно потянулся по сверкающим ступеням к платформе... Сейчас, он встанет между этими “тарелками”, Репейник запустит какие-нибудь лучи, и все превратятся в одну большую запеканку...
-Рассредоточились? – осведомился Репейник, когда Сенцов, наконец, вполз на платформу и установился в сторонке, чтобы никто не заметил, какая у него потерянная и испуганная физиономия.
-Да! – за всех ответила Звонящая, а Красный вполголоса рассказывал Бисмарку, как побывал в Лас-Вегасе и отыграл в казино у игрового автомата целый миллион долларов.
-Я незаметно подсоединил к нему игрек-комп, и он мне все денежки отдал! – хвастался Красный, а Бисмарк, похохатывая, осведомился:
-Тебе за это вышибала по кумполу не съездил?
-Не успел! – хихикнул Красный. – Я денежки забрал и – в игрек-тачку!
-Отставить, нас пробрасывают! – сурово прикрикнула на них Звонящая, а Репейник уже вёл обратный отсчёт:
-Десять, девять, восемь, семь...
Плечо Сенцова тянула увесистая игрек-базука, которой его “наградила” Звонящая, а сам Константин мысленно прощался с Катей. Он ни за что не вернётся с этого задания, он останется там, в сырой земле чужого времени... а может быть, и вовсе – не долетит никуда, а сгорит в жуткой неизвестности и превратится в прах...
-Два, один! – закончил считать Репейник, и громко объявил:
-Внимание, проброс! Не шевелимся и не гомоним!
Вокруг Сенцова установилась зловещая тишина, которую нарушало лишь неживое электрическое гудение. Страх почти что парализовал его: до гибели осталась секунда...
Ж-ж-ж... – с едва слышным жужжанием из платформы по окружности выдвинулись тонкие острые копьеца, а потом – мигнула такая вспышка, которая затмила всё и всех и едва не вырвала глаза...
-Нет, не надо, я не хочу, не хочу!! – панически заверещал Сенцов, замахал руками... А в следующий миг на него словно бы навалилась многотонная скала, подмяла, скрутила, разорвала в клочки... Кричать Константин уже не мог: воздух исчез и он задыхался, хрипел, пускал слюни...
ХЛОП! – оглушительно, словно взрыв бомбы, хлопнуло что-то прямо над ухом, едва не вышибив мозги, и Сенцов пребольно треснулся о землю. Мгновенно появился воздух, вспыхнуло солнце – его лучи ударили в глаза сквозь судорожно зажмуренные веки, заверещали каике-то звуки... Сенцов был живым и целым... а пару секунд назад ему казалось, что его размазало о сверкающую платформу, и его остатки уже не соскребут...
-Старлей, вставай! – сверху разразился суровый крик, Сенцов вздрогнул, захныкал, а потом – спустились откуда-то сильные руки, ухватили под мышки и водворили на ноги. бах! – в лицо врезался кулак, и Сенцов, наконец-то ожил окончательно...
Он лежал на спине, в сырой траве, а ноги его попали в какую-то липкую грязь. Разлепив свои глаза, Константин осознал, что они у него есть, увидал над собою жёлтые колоски сорняков, толстые ветви деревьев и далёкое, тяжёлое, серое, страшное небо, на котором в разрывах туч зловеще сверкало чужое призрачное солнце.
-Из нашей команды тебя расколбасило больше всех! – объявил Сенцову Красный, внезапно нависнув над ним и ухватив своей жёсткой лапою его левую руку.
Вторая рука Сенцова оказалась в “лапе” Бисмарка, вдвоём с Красным они сурово дёрнули Сенцова вверх и водворили на ноги.
-Ай! – вскрикнул Сенцов и удивился, что у него остались ноги, которые он чувствует, и которые у него даже не болят.
-Чш! – позади него вдруг возникла Звонящая и залепила жёсткий подзатыльник, призвав к тишине.
-Больно... – негромко проканючил Сенцов, а Звонящая дёрнула его за ухо, строго пообещала:
-Оборву!
Бросив Сенцова с красным ухом, она вытащила из кармана и запустила свой игрек-планшет. На экране Константин увидал какую-то карту и красную точку на ней.
-Что это? – осведомился он, не поняв в этой карте ни зги.
-Наше местоположение! – ответила Звонящая, указав на точку. – Мы тут, в лесу. А вот это, – её палец упёрся в какой-то чёрный прямоугольник, – лагерь. Репейник промазал – нам придётся проникать на территорию самим.
-Чёрт! – фыркнул Бисмарк, проверяя, в порядке ли его оружие. – Намылю шею стручку очкастому!
-Отставить! – пресекла разговоры Звонящая. – Всем включить игрек-очки и передатчики! Будем проникать!
-Ребята, как вам проброс? – вдруг захрипел передатчик Звонящей, и Сенцов аж вздрогнул от неожиданности – с ними связался Репейник, из настоящего. Вот это да – Константин считал, что позвонить, пронзая время, невозможно.
-Отличный проброс – только ты нас в лес отправил! – ответила Репейнику Звонящая. – Придётся нам пробиваться в лагерь своими силами!
-Упс... – буркнул Репейник. – Пролетели... Надо корректировку проверить...
-Старлей, вообще, думал, что мы поджаримся! – влез со своим комментарием Красный. – Он видел твои жареные сапоги, и подумал, что с нами будет тоже самое!
-Я всерьёз подумал про корректировщик сознания для Старлея, – хохотнул Репейник. – Кстати, ребята, классная новость – Рыбкин нашёлся! Когда я запустил вам проброс – он выкатился прямо на флиппер! Я понял уже, что он висел вне времени... Пробросился, змеёныш, без осцилляции! Ладно, ребята, шутки в сторону. Сейчас я определю точные координаты объекта и передам их вам! Счастливого прорыва! Конец связи!
-Конец связи! А Рыбкину я потом чертей наваляю, когда вернёмся! – завершила разговор Звонящая и снова подняла игрек-планшет, на экране которого вертелось 3D изображение забора, отделившего страшный лагерь от внешнего мира, на котором красным цветом вырисовывались выходы и входы, пути подъездов, и даже стихийные тропки тех, кто пытался бежать или освобождать заключённых партизанским способом. Это Репейник присылал им информацию через игрек-нет – сеть, подобную Интернету, которая работает даже сквозь время.
-Эй, а что там с Рыбкиным такое? – осторожно поинтересовался Сенцов, который, как любой обыватель, боялся “очевидного-невероятного”... а вдруг и с ним произойдёт нечто подобное?
-Выговор получит! – ворчливо отозвалась Звонящая, глядя не на Сенцова, а на модель забора на экране планшета. – Всё, Старлей, не гомони – шумишь! Наушник надень – как мы с тобой общаться будем?
Сенцов вспомнил, что да, ему следует засунуть в ухо игрек-наушник – иначе товарищи могут запросто потерять его в этих “диких дебрях”... Опасаясь сгинуть тут от рук фашистов, Сенцов схватил в кулак свой наушник, который свисал на тонком проводке ему на плечо, и поспешно впихнул его в своё ухо.
-Ребята, вы лёгких путей не ищите! – внезапно заговорил сенцовский наушник голосом Репейника. – Я тут пробил, что все входы над землёй охраняли так, что расстреливали даже мышей!
-И что? – сурово спросила Звонящая. – Ты сам закинул нас в лес – сам и решай, как нам попасть внутрь!
-Предлагаю идти по канализации! – сказал Репейник. – Посмотрите на карту, триста метров к северу от вас будет ручей, туда выходят из лагеря канализационные трубы.
-Ну, что ж, поиграем в черепашек-ниндзя! – невозмутимо изрекла Звонящая, но Сенцов понял, что она совсем не довольна перспективой лезть под землю. – Все за мной! – приказала она, выскользнула из густых кустов и, пригибаясь среди высоких сорных трав, проворно двинулась куда-то... Сенцов не знал, куда она двинулась. Потому что не видел её игрек-карту – он только смотрел вперёд, по инерции шевеля ногами, чтобы не отстать от остальных, и видел, что там маячит тёмно-синяя полоска леса, прикрытая, словно неким мистическим флёром, неким сероватым туманом. Под ложечкой тут же “включилось” неприятное чувство, которое подсказало Сенцову, что в этом сером тумане его подстерегает смерть... Наверное, это не случайно, ведь вокруг висит зловещая тишина – ни птиц не слышно, ни насекомых, словно бы тут никто не живёт – они все умерли от чего-то очень страшного, с чем не справится и Сенцов... и тоже умрёт.
-Старлей! – наушник Сенцова рявкнул ему в ухо, и Константин, испугавшись, едва не споткнулся о камень, который, будто специально подполз под правую ногу.
-А... а? – проблеял Сенцов, разобравшись, что на его голову пока что не прыгают монстры, а всего лишь Звонящая решила ему что-то сказать.
-Ты карту в игрек-очки загрузил? – осведомилась Звонящая, которая успела отойти от Сенцова так далеко, что Константин уже едва различал впереди её контуры.
-Н-нет... – выдавил правду Сенцов, сообразив, что да, надо было подключиться к игрек-планшету Звонящей и скачать себе карту местности – чтобы не потеряться... а Сенцов по-сенцовски этого не сделал.
-Так в чём же дело, Старлей?? – загрохотала Звонящая. – Если ты отстанешь – мы искать тебя не будем!
-Та, сейчас, сейчас... – промямлил Сенцов, натужно вспоминая, какую кнопочку нужно нажать, чтобы его игрек-очки подключились к беспроводной сети и скачали карту.
Из всей команды Сенцов тащился самым последним: тормозили его не только высокие косматые травы, которые наматывались на ноги, не только камни, о которые Сенцов спотыкался, но и страх. Чем больше Константин углублялся в туман, погружался в его холодную липкую сырость – страх становился сильнее и, буквально, выключал ноги, пихая забиться под ближайший куст и сидеть там безвылазно до тризны.
-Старлей, ползи быстрее, все уже на месте, кроме тебя! – каркнула в наушник Звонящая, и Константин заставил себя ускорить шаг. Под ногами его хлюпало: началось какое-то мелкое сырое болото, полное противной серой грязюки, которая воняла и налипала на ботинки килограммами. Меся эту грязюку, Сенцов выбился из сил, но не заметил в ней ни одной лягушки, ни птички... Жутко...
Вскоре их нелёгкую дорогу перерезала вода – среди грязных берегов протекал какой-то безымянный мутный ручеёк. В ширину ручеёк был метра три – не больше, и холодная вода его, ржаво-коричневого цвета, плескалась на камнях грязно-бурой пеною. Стоя на крутом каменистом берегу, Константин Сенцов старался дышать ртом: носом было невозможно из-за того, что вода нестерпимо воняла неизвестно чем, и от этого запаха запросто можно было потерять сознание.
-Нам туда! – негромко пояснила Звонящая, и её палец направился куда-то вниз, под грязный склон.
Константин машинально глянул туда и увидел, что прямо в мелкую воду выходят две огромные круглые грязные трубы.
-Точно? – осведомился около него Красный, которому тоже не хотелось лезть в эту кошмарную вонь и грязь.
-Точно, – твёрдо кивнула Звонящая. – В какую именно трубу – неважно, они соединены в одну. Полезли!
Звонящая действовала молниеносно – не успев даже договорить, она ловко спрыгнула с низкого обрывчика и заскользила по грязному склону к воде. Вторым поборол отвращение Бисмарк – с абсолютно “отмороженным” видом он последовал за Звонящей, и спустя пару минут уже хлюпал по воде к трубам. Звонящая уже скрылась в трубе и махала оттуда рукой, призывая остальных.
-Чёрт, подери, я же не крыса! – тихо фыркнул Красный перед тем, как спрыгнуть вниз вслед за Бисмарком. – Давай, ползи уже, Старлей! – негромко позвал он Сенцова, когда влез в трубу.
Видя, как ловко спускаются другие, Сенцов подумал, что это не так уж и трудно – скользи себе, приседая... Но едва его ноги коснулись размокшего грунта – он поехал с некой нездоровой скоростью, неуклюже махнул руками и сам не заметил, как оказался в вонючей воде, почти что затонул в ней, пуская пузыри.
-Кха! Кха! Тьфу ты, чёрт! – вынырнув, Сенцов начал отплёвываться – на вкус водища оказалась отвратительно горькой, жгучей, словно настоящая отрава. Константин судорожно махал руками, но тут же услышал в наушнике голос Красного:
-Старлей, ты сбрендил? Заткнись, а то фашисты тебя живьём сожрут!
Услыхав его, Сенцов словно бы проснулся: захлопнул свой сумасшедший рот, нащупал под ногами твёрдую почву и заковылял к трубе, где уже скрылись все его товарищи... только он один остался – торчит в воде, измазанный грязью. Выкинув из глупой башки ненужные мысли, Сенцов юркнул в трубу и тут же увидел товарищей – выстроившись гуськом, они тянулись куда-то вперёд, куда вела их карта Звонящей.
-О, Старлей причапал, – тут же заметил его Красный, заставив остальных оглянуться и вытаращится на Константина, как тот неуклюже ползёт по пространству трубы, стараясь не поскользнуться и не упасть опять.
-Что это с ним? – проворчала Звонящая, увидав покрытого грязищей Сенцова.
-Хлюпнулся носом вниз... – тихо хихикнул Красный, спрятав нос в воротник спецкостюма.
-Я другого от него не ожидала... – буркнула Звонящая, и сурово предписала Сенцову:
-Старлей, ты ладошкой почистись – игрек-комбинезон не пачкается!
-Угу, – пробормотал Сенцов ни на кого не глядя и потёр правой рукою левый рукав, не очень-то надеясь на успех. Однако, вопреки всему, камуфляжного цвета ткань, как по волшебству, отдала всю грязь, сделавшись поразительно чистой, словно из стиральной машины. Константин легко избавился от грязи... но на душе лучше не стало: страх душил, насмешки товарищей угнетали...
-Воняет тут, как в аду! – пробормотал Красный. – Надо было скафандры захватить!
-Научись отключать органы чувств! – посоветовала ему Звонящая, не отрывая глаз от карты. – Дальше будет ещё хуже! Старлей, ты только в обморок не падай! – сказала она Сенцову, который, да, готов уже был грянуть в обморок от страха, гадкой темноты, умопомрачительных “ароматов” и жуткой смерти, которая затаилась там, впереди, в таинственном мраке. Может быть, едва они покинут канализационные сети – они наткнутся на смертоносные дула фашистских автоматов и будут покрыты дырами, сброшены в ров и зарыты там, вместе с сотнями других расстрелянных бедняг, имевших несчастье угодить в Освенцим...
-А я и не падаю! – огрызнулся Сенцов – для того, чтобы стряхнуть страх и ужас с самого себя. – Это Красный там трясётся!
-Сейчас, глаз подобью! – огрызнулся Красный, и полез бы драку, но тут их прямой широкий путь преградила огромная ржавая решётка, состоящая из толстенных заскорузлых прутьев, привинченная к замшелым кирпичам стены здоровенными болтами.
-Придётся выкручивать! – постановила Звонящая, видя за решёткою мглистый коридор, свет в котором создавала пара лампочек, подвешенных к потолку на серых проводах, и суровую тень часового, который прятался за поворотом и что-то там охранял.
-А если базукой её? – Бисмарк предложил быстрый выход, но Звонящая отрицательно покачала головой.
-Если будем шуметь, – шёпотом сказала она. – Все солдаты будут наши. Там, за поворотом один есть, а может быть, и не один. Будем сковыривать, и тихо.
Репейник заставил включить в снаряжение универсальные отвёртки – и, кажется, не зря. Чтобы сбросить с себя позорную славу слизня, Константин первым вынул свою отвёртку и принялся ковырять ближайший к нему болт.
-Чего стоите? Вперёд! – подогнала остальных Звонящая и тоже достала отвёртку, набросившись на соседний болт.
Похоже, что эта решётка торчит тут давно – болты успели заржаветь, покрыться коркой и застрять в своих гнёздах намертво. Константин ощущал на себе жар и пот – на затылке, на спине, на щеках. Но нужно было вывинчивать, и он изо всех сил старался – но не ради того, чтобы снять решётку любой ценой, а чтобы товарищи не подсмеивались над ним, мол, рохля, вахля, тютя.
СКРИП! СКРИП! – противно скрипел толстый болт под его отвёрткой, однако уже начинал тяжело проворачиваться. Из-под болта сыпалась сырая рыжая труха, пачкая Константину перчатки, но Сенцов уже победил – болт сорвался с мёртвой точки и медленно выходил из гнезда, продолжая скрипеть. Наверное, он совсем и не громко скрипел: тень часового в конце булыжного коридора оставалась неподвижной – фашист ничего не слышал и торчал на месте.
ХРЯСЬ! – решётка соскользнула с места и всем своим весом легла на руки Сенцова и его товарищей. Она оказалась так тяжела, что Сенцов едва не уронил свой край. Он едва удержал его, понимая, если решётка ударится о булыжный пол – их тут же заметят и пристрелят.
-Оттаскиваем! – скомандовал Бисмарк, они вчетвером двинулись влево, а Сенцов, обливаясь потом, боялся, что оступится, упадёт, уронит... Звонящей, кажется, и то, не так тяжело тащить эту массу ржавого железа, как Сенцову.
-Ставим! – постановил Бисмарк, и Сенцову пришлось присесть одновременно со всеми и аккуратно опустить решётку на осклизлый пол так, словно бы она была хрустальной.
Тень солдата в коридоре так и не шелохнулась: он не услышал, как лазутчики возятся с решёткой, и продолжал неподвижно торчать.
-Нужно его убрать! – прошептала Звонящая, приложив палец к губам, призывая товарищей соблюдать тишину.
Сенцов затих, поддерживая ржавую решётку, чтобы она не обрушилась и не породила под этими вонючими сводами адский грохот. Притаившись, Константин отлично видел, как Звонящая скользнула к часовому, словно бесшумная тёмная тень. Как она ударила его по голове – Сенцов даже не заметил. Оглушённый часовой не издал и писка – вывалился в середину коридора тряпичной куклой и затих лицом в потолок. Часовой здесь был один – он охранял некую стальную дверь, ведущую неизвестно куда. Когда же он оказался обезврежен – Звонящая вытянула руку и большим пальцем показала “класс”. Других часовых нигде не было видно: фашисты не спешили особо охранять канализацию, и Звонящая махнула рукой, призывая товарищей дальше следовать по коридору, по пути, который прокладывал для них Репейник.
-Ребята, придётся открывать! – сообщила она, кивнув в сторону этой двери, одинокой без своего охранника.
Часовой был оглушён – он бессильно лежал в мелкой ржавой воде, а на его поясе висела связка ключей. Звонящая сняла с него эту связку, забрав её себе, а Сенцов невольно содрогнулся: теперь этот солдат, которому на вид нет и двадцати, неминуемо отправится под трибунал и будет казнён – у фашистов жестокие нравы...
В связке солдата было ключей десять, но Звонящая не стала подбирать к замку нужный ключ методом “научного тыка” – она просто просканировала ключи с помощью своих игрек-очков, и микрокомпьютер подобрал этот самый ключ на полторы секунды. Звонящая крутила ключ в замке, заставляя последний громко щёлкать, а Сенцов в тайне от всех надеялся, что за этой дверью будет получше, чем в канализации. Ему надоело поскальзываться на склизком налёте, который покрывает здесь весь пол: Константин уже пару раз едва не рухнул носом вниз...
-Давай, ползи уже! – внезапно его негромко окликнули, и Константин вздрогнул от неожиданности...
-Заснул? – осведомился Красный, установившись прямо у него перед носом. – Не спи – замёрзнешь!
Красный хихикал, а Сенцов, словно бы, вывалился из своего пупка – он только что заметил, что Звонящая уже открыла дверь, продвинувшись за неё, Бисмарк тоже продвинулся и исчез в жутковатом мраке, Красный тоже откочевал, стоит на невысоком грязном порожке и машет ему рукой.
-Я... иду... – выдавил Сенцов, давясь каким-то нехорошим предчувствием... Кажется, сегодня он будет убит...
Сенцов заползал во мглу коридора на ватных ногах... Из-за этой гадкой мглы он почти ничего не видел, потянулся за фонариком, но услышал в своём наушнике приказ Звонящей:
-Никаких фонарей! Смотреть в игрек-очки!
-Есть... – пробормотал Константин и обнаружил, что его игрек-очки опять отключены... Они ему почему-то мешали – не привык Константин Сенцов к игрек-очкам.
-Включай давай, Старлей! – фыркнула в наушнике Звонящая, а Сенцов аж покраснел... Звонящая его насквозь видит, а он ещё называется дознавателем...
Включив свои игрек-очки, Константин увидал вокруг себя узкий коридор, стены которого были сложены из грубых сырых камней. На камнях рос неприятный холодный мох, а сверху капала какая-то вода... Больше на склеп похоже... Константин по инерции шагал вслед за своими товарищами, которые были куда храбрее его и шагали быстро и уверенно, пока, наконец, замшелый коридор не оборвался, преграждённый глухою сыроватою стеной. Через свои игрек-очки Константин увидел на этой стене тонкие ступенечки-скобы, которые казали эфемерными, хлипкими. Они уводили наверх, где различалась круглая крышка люка.
-Ребята, Барсук в карцере! – сообщил в наушнике голос Репейника. – Я локализовал его антропометрию, сейчас, скину карту, и вы найдёте его!
-Отлично! – ответила Репейнику Звонящая. – Мы быстренько его найдём! Старлей, тебе – “дикарей” отвлекать! – сурово распорядилась она Сенцовым, и Константин с ужасом осознал, что его задание – выскочить перед фашистами, выполнить роль приманки и... погибнуть, потому что приманка гибнет всегда...
-Базуку отдай – тяжёлая! – потребовал Бисмарк, протянув Константину взамен автомат оглушённого часового.
Константин молча протянул Бисмарку тяжёлое оружие – зачем оно тому, кому предстоит умереть? Бисмарк молча забрал базуку, навесил её на своё плечо, а похолодевшие руки Сенцова сомкнулись вокруг автомата.
-Давай! – Звонящая отдала суровый приказ, и Константину ничего больше не оставалось, как вцепиться в ступенечки-скобы и взлезать наверх, к страшному люку, который неумолимо приведёт к погибели.
Приоткрыв крышку, Сенцов осторожно выглянул и ощутил дурной запах горелого – словно еда какая-то подгорела на плите. Он знал, что это никакая не еда воняет – это в лагерном крематории жгут трупы... В пятках слипся ужас, охватив бедное сердце своими лапами, но Сенцов долго бояться не мог – он подведёт товарищей, провалив операцию. Выглядывая из люка, он увидал вокруг лишь грязную землю – остальное не давала увидеть крышка на голове. Константин аккуратно вылез, бесшумно, как ему показалось, осторожненько задвинул за собою тяжёлую крышку... Он отошёл к какой-то высокой серой стене, которая отбрасывала густую тень. Скрывшись в этой тени, Сенцов позволил себе взглянуть прямо перед собой и увидел печальную, страшную до колик картину – ровные, чёткие ряды одинаковых низких бараков, грязь, копоть, дым, горы чего-то чёрно-коричневого по углам...
Сенцов отвернулся и небыстро потянулся вперёд, стараясь дышать ртом, чтобы не вдыхать удушливый, вонючий воздух.
Под ноги Константина внезапно врезалась очередь, Сенцов прянул вниз, откатился под защиту стены ближайшего барака. Осторожно выглянув, Константин понял, что его заметили со сторожевой вышки – плечистый солдат в сурово надвинутой каске выпятил автомат, оперев его о стальные перила. Потеряв цель, он крутил своей большой головою, зорко оглядывая окрестности и поворачивал автомат, в надежде снова поймать Сенцова на мушку. Константин понял, что выполнить директиву безопасных пробросов ему не удастся – солдат не отвяжется, и, если он вздумает выбраться из-за стены – тут же пристрелит. Сенцов пошёл на крайность – поднял своё оружие и пустил по солдату короткую очередь. Его выстрелы оказались точны: убитый солдат взвизгнул от боли, грузно перевалился через перила, выронив автомат, и грохнулся в грязь. Сенцов испытал, было облегчение, решил выбраться из укрытия, но тут же понял, что слишком рано. На вышке оказался не один солдат, а целых три. Взбудораженные убийством товарища, двое оставшихся солдат выкатили здоровенный чёрный пулемёт, и едва не срезали Сенцова такой суровой очередью, которой можно было бы перестрелять небольшой отряд.
-Ай! – перепугался Константин, пальнул в ответ наугад и пустился наутёк. Он слишком далеко отошёл от барака, и ни за что не успел бы запрятаться обратно, за его стену – нужно было добежать до следующего и укрыться там. Главное – не упасть. Позади продолжал гвоздить пулемёт, и пули свистели над ухом, рождая в Сенцове животный страх. То, что в него пока не попали – всего лишь жуткое везение новичка, и следующая секунда окажется смертельной...
-Ахтунг!! – орал на вышке второй солдат, пока первый стрелял в Сенцова. – Партизан! Ахтунг!
Его крики были услышаны – прямо перед носом Сенцова вырос ещё один солдат, собрался выстрелить, однако Константину удалось его опередить. Пристрелив фашиста, Сенцов вообще, помчался наобум, расшвыривая берцами грязюку, силой воли стараясь унять дрожь в руках и ногах. Да, у него отлично выходит роль приманки: “дикари” слетаются на него со всех сторон, словно на бочку мёда... Вон, они, выпрыгивают из-за заборов и бараков, выхватывая на бегу оружие и тут же стреляя...
-Та, чёрт с вами! – Константин выжал из своих ног последнюю скорость, отстреливаясь на ходу. Он, кажется, в кого-то попадал – за его спиною раздавались крики, кто-то падал, но у Сенцова не было времени оглядываться и смотреть. Сенцов молил бога, чтобы ему не попался по дороге тупик, однако, в чужом времени бог его не услышал. Пробежав пару сотен метров, вконец запыхавшись, Константин, буквально, налетел на огромную груду мёртвых тел. В ужасе отшатнувшись, Сенцов едва подавил тошноту – исхудавшие, почти скелеты, избитые, покрытые коростой мёртвые люди были свалены в груду, словно дрова. На адском солнце они начинали разлагаться, распространяя такой жуткий запах, от которого мутился разум и в болезненных судорогах корчился желудок. Застряв около них, Константин потерял драгоценное время и оказался окружён.
-Хальт, хендэ хох! – раздался за спиною злобный скрипучий голос.
Оглянувшись назад, Константин увидел, что серые фашисты подступают к нему полукругом, поднимают автоматы, готовые стрелять... Страх и ужас вдруг придали фантастические силы. Сенцов даже не заметил, как совершил титанический прыжок, перемахнул через погибельную груду, но, приземляясь, поскользнулся и растянулся на мягкой грязи носом вниз. Мгновенно вскочив, Сенцов подхватил оружие и снова побежал, однако от погони отделаться не смог – “дикари” вскочили на уши и пёрли изо всех щелей, поливая Константина градом пуль. Сенцов мельтешил, прыгая в разные стороны, пули врубались в миллиметрах от его мягкого тела, одна едва не зацепила руку. Константин потерял автомат, завернул за некий угол и вновь побежал, куда глядели глаза. Пули свистели ему вдогонку, а он всё бежал и бежал, пока не наткнулся на глухую серую стену, заляпанную жуткими тёмно-коричневыми пятнами. Сенцов едва успел застопорить ход – а то бы с размаху врубился в эту стену головой и раскроил себе череп...
-Чёрт! – тихо чертыхнулся Сенцов, развернул корпус и прижался к стене спиной, оглядывая окрестности. Он пока что оторвался, однако отовсюду были слышны выкрики: за Сенцовым гнались, и Сенцов скоро будет настигнут. Топот шагов приближался... Константином овладела паника, он принялся ощупывать стенку в поисках лаза. Но лаза не было, руки скользили по кирпичам, пачкаясь в то бурое, чем они были перемазаны. Глянув на свои пальцы, Сенцов понял, что кирпичи перемазаны кровью, и его едва не стошнило. Удержавшись на ногах, Константин обернулся назад, на нарастающий гвалт и понял, что погоня настигла его...
Солдаты скакали со всех сторон, солдаты махали оружием, Сенцову показалось, что всё, его изрешетят, и он покойник.
-Шисн! Лё-ос! Лё-ос! – каркали их неприятные голоса, кто-то успел пальнуть, и очередь раскалённых пуль врезалась в землю у ног Сенцова.
Тут же Константин заметил под стеной какую-то яму, нырнул в неё и затаился на её склизком дне. Солдаты топали прямо над ним, гомонили, и из их гомона Сенцов понимал, что они разыскивают его, но не находят...
Сенцов открыл один глаз и увидел их над собой – человек семь двигались у самой стены, грозя автоматами, а один почему-то глазеет вниз...
Заметил! Сенцов застыл – даже не дышал – и видел, как солдат наклоняет свою голову в каске и заглядывает... Сенцов начал задом-задом отодвигаться подальше – бесшумно отползал туда в глубину ямы, где скопились тёмные холодные сырые тени. Неприятная густая жижа промочила Сенцову ноги, но Константин терпел и отползал всё дальше и дальше. Отползал до тех пор, пока промокшие ноги не потеряли опору и не повисли в зыбкой пустоте. Испугавшись, Сенцов едва не взвизгнул, но заставил себя промолчать и замер: мало ли, какой глубины та дыра, в которую он угодил? Солдаты сгрудились у сенцовской ямки, и их недобрые колючие глаза так буравили невидимого в темноте Константина. Сенцов машинально подался назад, и вдруг не удержался на склизкой грязюке, поехал по ней животом, вывалился в сырую мглу и обрушился на что-то холодное и мягкое. Константин забарахтался, пытаясь хоть как-то опереться на это руками и поднять, хотя бы, голову, но руки скользили по неким неприятным склизким буграм, проваливались, натыкаясь на что-то твёрдое и даже острое.
-Чёрт... – негромко мямлил Сенцов, стараясь не раз