умасшедший рот, нащупал под ногами твёрдую почву и заковылял к трубе, где уже скрылись все его товарищи... только он один остался – торчит в воде, измазанный грязью. Выкинув из глупой башки ненужные мысли, Сенцов юркнул в трубу и тут же увидел товарищей – выстроившись гуськом, они тянулись куда-то вперёд, куда вела их карта Звонящей.
-О, Старлей причапал, – тут же заметил его Красный, заставив остальных оглянуться и вытаращится на Константина, как тот неуклюже ползёт по пространству трубы, стараясь не поскользнуться и не упасть опять.
-Что это с ним? – проворчала Звонящая, увидав покрытого грязищей Сенцова.
-Хлюпнулся носом вниз... – тихо хихикнул Красный, спрятав нос в воротник спецкостюма.
-Я другого от него не ожидала... – буркнула Звонящая, и сурово предписала Сенцову:
-Старлей, ты ладошкой почистись – игрек-комбинезон не пачкается!
-Угу, – пробормотал Сенцов ни на кого не глядя и потёр правой рукою левый рукав, не очень-то надеясь на успех. Однако, вопреки всему, камуфляжного цвета ткань, как по волшебству, отдала всю грязь, сделавшись поразительно чистой, словно из стиральной машины. Константин легко избавился от грязи... но на душе лучше не стало: страх душил, насмешки товарищей угнетали...
-Воняет тут, как в аду! – пробормотал Красный. – Надо было скафандры захватить!
-Научись отключать органы чувств! – посоветовала ему Звонящая, не отрывая глаз от карты. – Дальше будет ещё хуже! Старлей, ты только в обморок не падай! – сказала она Сенцову, который, да, готов уже был грянуть в обморок от страха, гадкой темноты, умопомрачительных “ароматов” и жуткой смерти, которая затаилась там, впереди, в таинственном мраке. Может быть, едва они покинут канализационные сети – они наткнутся на смертоносные дула фашистских автоматов и будут покрыты дырами, сброшены в ров и зарыты там, вместе с сотнями других расстрелянных бедняг, имевших несчастье угодить в Освенцим...
-А я и не падаю! – огрызнулся Сенцов – для того, чтобы стряхнуть страх и ужас с самого себя. – Это Красный там трясётся!
-Сейчас, глаз подобью! – огрызнулся Красный, и полез бы драку, но тут их прямой широкий путь преградила огромная ржавая решётка, состоящая из толстенных заскорузлых прутьев, привинченная к замшелым кирпичам стены здоровенными болтами.
-Придётся выкручивать! – постановила Звонящая, видя за решёткою мглистый коридор, свет в котором создавала пара лампочек, подвешенных к потолку на серых проводах, и суровую тень часового, который прятался за поворотом и что-то там охранял.
-А если базукой её? – Бисмарк предложил быстрый выход, но Звонящая отрицательно покачала головой.
-Если будем шуметь, – шёпотом сказала она. – Все солдаты будут наши. Там, за поворотом один есть, а может быть, и не один. Будем сковыривать, и тихо.
Репейник заставил включить в снаряжение универсальные отвёртки – и, кажется, не зря. Чтобы сбросить с себя позорную славу слизня, Константин первым вынул свою отвёртку и принялся ковырять ближайший к нему болт.
-Чего стоите? Вперёд! – подогнала остальных Звонящая и тоже достала отвёртку, набросившись на соседний болт.
Похоже, что эта решётка торчит тут давно – болты успели заржаветь, покрыться коркой и застрять в своих гнёздах намертво. Константин ощущал на себе жар и пот – на затылке, на спине, на щеках. Но нужно было вывинчивать, и он изо всех сил старался – но не ради того, чтобы снять решётку любой ценой, а чтобы товарищи не подсмеивались над ним, мол, рохля, вахля, тютя.
СКРИП! СКРИП! – противно скрипел толстый болт под его отвёрткой, однако уже начинал тяжело проворачиваться. Из-под болта сыпалась сырая рыжая труха, пачкая Константину перчатки, но Сенцов уже победил – болт сорвался с мёртвой точки и медленно выходил из гнезда, продолжая скрипеть. Наверное, он совсем и не громко скрипел: тень часового в конце булыжного коридора оставалась неподвижной – фашист ничего не слышал и торчал на месте.
ХРЯСЬ! – решётка соскользнула с места и всем своим весом легла на руки Сенцова и его товарищей. Она оказалась так тяжела, что Сенцов едва не уронил свой край. Он едва удержал его, понимая, если решётка ударится о булыжный пол – их тут же заметят и пристрелят.
-Оттаскиваем! – скомандовал Бисмарк, они вчетвером двинулись влево, а Сенцов, обливаясь потом, боялся, что оступится, упадёт, уронит... Звонящей, кажется, и то, не так тяжело тащить эту массу ржавого железа, как Сенцову.
-Ставим! – постановил Бисмарк, и Сенцову пришлось присесть одновременно со всеми и аккуратно опустить решётку на осклизлый пол так, словно бы она была хрустальной.
Тень солдата в коридоре так и не шелохнулась: он не услышал, как лазутчики возятся с решёткой, и продолжал неподвижно торчать.
-Нужно его убрать! – прошептала Звонящая, приложив палец к губам, призывая товарищей соблюдать тишину.
Сенцов затих, поддерживая ржавую решётку, чтобы она не обрушилась и не породила под этими вонючими сводами адский грохот. Притаившись, Константин отлично видел, как Звонящая скользнула к часовому, словно бесшумная тёмная тень. Как она ударила его по голове – Сенцов даже не заметил. Оглушённый часовой не издал и писка – вывалился в середину коридора тряпичной куклой и затих лицом в потолок. Часовой здесь был один – он охранял некую стальную дверь, ведущую неизвестно куда. Когда же он оказался обезврежен – Звонящая вытянула руку и большим пальцем показала “класс”. Других часовых нигде не было видно: фашисты не спешили особо охранять канализацию, и Звонящая махнула рукой, призывая товарищей дальше следовать по коридору, по пути, который прокладывал для них Репейник.
-Ребята, придётся открывать! – сообщила она, кивнув в сторону этой двери, одинокой без своего охранника.
Часовой был оглушён – он бессильно лежал в мелкой ржавой воде, а на его поясе висела связка ключей. Звонящая сняла с него эту связку, забрав её себе, а Сенцов невольно содрогнулся: теперь этот солдат, которому на вид нет и двадцати, неминуемо отправится под трибунал и будет казнён – у фашистов жестокие нравы...
В связке солдата было ключей десять, но Звонящая не стала подбирать к замку нужный ключ методом “научного тыка” – она просто просканировала ключи с помощью своих игрек-очков, и микрокомпьютер подобрал этот самый ключ на полторы секунды. Звонящая крутила ключ в замке, заставляя последний громко щёлкать, а Сенцов в тайне от всех надеялся, что за этой дверью будет получше, чем в канализации. Ему надоело поскальзываться на склизком налёте, который покрывает здесь весь пол: Константин уже пару раз едва не рухнул носом вниз...
-Давай, ползи уже! – внезапно его негромко окликнули, и Константин вздрогнул от неожиданности...
-Заснул? – осведомился Красный, установившись прямо у него перед носом. – Не спи – замёрзнешь!
Красный хихикал, а Сенцов, словно бы, вывалился из своего пупка – он только что заметил, что Звонящая уже открыла дверь, продвинувшись за неё, Бисмарк тоже продвинулся и исчез в жутковатом мраке, Красный тоже откочевал, стоит на невысоком грязном порожке и машет ему рукой.
-Я... иду... – выдавил Сенцов, давясь каким-то нехорошим предчувствием... Кажется, сегодня он будет убит...
Сенцов заползал во мглу коридора на ватных ногах... Из-за этой гадкой мглы он почти ничего не видел, потянулся за фонариком, но услышал в своём наушнике приказ Звонящей:
-Никаких фонарей! Смотреть в игрек-очки!
-Есть... – пробормотал Константин и обнаружил, что его игрек-очки опять отключены... Они ему почему-то мешали – не привык Константин Сенцов к игрек-очкам.
-Включай давай, Старлей! – фыркнула в наушнике Звонящая, а Сенцов аж покраснел... Звонящая его насквозь видит, а он ещё называется дознавателем...
Включив свои игрек-очки, Константин увидал вокруг себя узкий коридор, стены которого были сложены из грубых сырых камней. На камнях рос неприятный холодный мох, а сверху капала какая-то вода... Больше на склеп похоже... Константин по инерции шагал вслед за своими товарищами, которые были куда храбрее его и шагали быстро и уверенно, пока, наконец, замшелый коридор не оборвался, преграждённый глухою сыроватою стеной. Через свои игрек-очки Константин увидел на этой стене тонкие ступенечки-скобы, которые казали эфемерными, хлипкими. Они уводили наверх, где различалась круглая крышка люка.
-Ребята, Барсук в карцере! – сообщил в наушнике голос Репейника. – Я локализовал его антропометрию, сейчас, скину карту, и вы найдёте его!
-Отлично! – ответила Репейнику Звонящая. – Мы быстренько его найдём! Старлей, тебе – “дикарей” отвлекать! – сурово распорядилась она Сенцовым, и Константин с ужасом осознал, что его задание – выскочить перед фашистами, выполнить роль приманки и... погибнуть, потому что приманка гибнет всегда...
-Базуку отдай – тяжёлая! – потребовал Бисмарк, протянув Константину взамен автомат оглушённого часового.
Константин молча протянул Бисмарку тяжёлое оружие – зачем оно тому, кому предстоит умереть? Бисмарк молча забрал базуку, навесил её на своё плечо, а похолодевшие руки Сенцова сомкнулись вокруг автомата.
-Давай! – Звонящая отдала суровый приказ, и Константину ничего больше не оставалось, как вцепиться в ступенечки-скобы и взлезать наверх, к страшному люку, который неумолимо приведёт к погибели.
Приоткрыв крышку, Сенцов осторожно выглянул и ощутил дурной запах горелого – словно еда какая-то подгорела на плите. Он знал, что это никакая не еда воняет – это в лагерном крематории жгут трупы... В пятках слипся ужас, охватив бедное сердце своими лапами, но Сенцов долго бояться не мог – он подведёт товарищей, провалив операцию. Выглядывая из люка, он увидал вокруг лишь грязную землю – остальное не давала увидеть крышка на голове. Константин аккуратно вылез, бесшумно, как ему показалось, осторожненько задвинул за собою тяжёлую крышку... Он отошёл к какой-то высокой серой стене, которая отбрасывала густую тень. Скрывшись в этой тени, Сенцов позволил себе взглянуть прямо перед собой и увидел печальную, страшную до колик картину – ровные, чёткие ряды одинаковых низких бараков, грязь, копоть, дым, горы чего-то чёрно-коричневого по углам...
Сенцов отвернулся и небыстро потянулся вперёд, стараясь дышать ртом, чтобы не вдыхать удушливый, вонючий воздух.
Под ноги Константина внезапно врезалась очередь, Сенцов прянул вниз, откатился под защиту стены ближайшего барака. Осторожно выглянув, Константин понял, что его заметили со сторожевой вышки – плечистый солдат в сурово надвинутой каске выпятил автомат, оперев его о стальные перила. Потеряв цель, он крутил своей большой головою, зорко оглядывая окрестности и поворачивал автомат, в надежде снова поймать Сенцова на мушку. Константин понял, что выполнить директиву безопасных пробросов ему не удастся – солдат не отвяжется, и, если он вздумает выбраться из-за стены – тут же пристрелит. Сенцов пошёл на крайность – поднял своё оружие и пустил по солдату короткую очередь. Его выстрелы оказались точны: убитый солдат взвизгнул от боли, грузно перевалился через перила, выронив автомат, и грохнулся в грязь. Сенцов испытал, было облегчение, решил выбраться из укрытия, но тут же понял, что слишком рано. На вышке оказался не один солдат, а целых три. Взбудораженные убийством товарища, двое оставшихся солдат выкатили здоровенный чёрный пулемёт, и едва не срезали Сенцова такой суровой очередью, которой можно было бы перестрелять небольшой отряд.
-Ай! – перепугался Константин, пальнул в ответ наугад и пустился наутёк. Он слишком далеко отошёл от барака, и ни за что не успел бы запрятаться обратно, за его стену – нужно было добежать до следующего и укрыться там. Главное – не упасть. Позади продолжал гвоздить пулемёт, и пули свистели над ухом, рождая в Сенцове животный страх. То, что в него пока не попали – всего лишь жуткое везение новичка, и следующая секунда окажется смертельной...
-Ахтунг!! – орал на вышке второй солдат, пока первый стрелял в Сенцова. – Партизан! Ахтунг!
Его крики были услышаны – прямо перед носом Сенцова вырос ещё один солдат, собрался выстрелить, однако Константину удалось его опередить. Пристрелив фашиста, Сенцов вообще, помчался наобум, расшвыривая берцами грязюку, силой воли стараясь унять дрожь в руках и ногах. Да, у него отлично выходит роль приманки: “дикари” слетаются на него со всех сторон, словно на бочку мёда... Вон, они, выпрыгивают из-за заборов и бараков, выхватывая на бегу оружие и тут же стреляя...
-Та, чёрт с вами! – Константин выжал из своих ног последнюю скорость, отстреливаясь на ходу. Он, кажется, в кого-то попадал – за его спиною раздавались крики, кто-то падал, но у Сенцова не было времени оглядываться и смотреть. Сенцов молил бога, чтобы ему не попался по дороге тупик, однако, в чужом времени бог его не услышал. Пробежав пару сотен метров, вконец запыхавшись, Константин, буквально, налетел на огромную груду мёртвых тел. В ужасе отшатнувшись, Сенцов едва подавил тошноту – исхудавшие, почти скелеты, избитые, покрытые коростой мёртвые люди были свалены в груду, словно дрова. На адском солнце они начинали разлагаться, распространяя такой жуткий запах, от которого мутился разум и в болезненных судорогах корчился желудок. Застряв около них, Константин потерял драгоценное время и оказался окружён.
-Хальт, хендэ хох! – раздался за спиною злобный скрипучий голос.
Оглянувшись назад, Константин увидел, что серые фашисты подступают к нему полукругом, поднимают автоматы, готовые стрелять... Страх и ужас вдруг придали фантастические силы. Сенцов даже не заметил, как совершил титанический прыжок, перемахнул через погибельную груду, но, приземляясь, поскользнулся и растянулся на мягкой грязи носом вниз. Мгновенно вскочив, Сенцов подхватил оружие и снова побежал, однако от погони отделаться не смог – “дикари” вскочили на уши и пёрли изо всех щелей, поливая Константина градом пуль. Сенцов мельтешил, прыгая в разные стороны, пули врубались в миллиметрах от его мягкого тела, одна едва не зацепила руку. Константин потерял автомат, завернул за некий угол и вновь побежал, куда глядели глаза. Пули свистели ему вдогонку, а он всё бежал и бежал, пока не наткнулся на глухую серую стену, заляпанную жуткими тёмно-коричневыми пятнами. Сенцов едва успел застопорить ход – а то бы с размаху врубился в эту стену головой и раскроил себе череп...
-Чёрт! – тихо чертыхнулся Сенцов, развернул корпус и прижался к стене спиной, оглядывая окрестности. Он пока что оторвался, однако отовсюду были слышны выкрики: за Сенцовым гнались, и Сенцов скоро будет настигнут. Топот шагов приближался... Константином овладела паника, он принялся ощупывать стенку в поисках лаза. Но лаза не было, руки скользили по кирпичам, пачкаясь в то бурое, чем они были перемазаны. Глянув на свои пальцы, Сенцов понял, что кирпичи перемазаны кровью, и его едва не стошнило. Удержавшись на ногах, Константин обернулся назад, на нарастающий гвалт и понял, что погоня настигла его...
Солдаты скакали со всех сторон, солдаты махали оружием, Сенцову показалось, что всё, его изрешетят, и он покойник.
-Шисн! Лё-ос! Лё-ос! – каркали их неприятные голоса, кто-то успел пальнуть, и очередь раскалённых пуль врезалась в землю у ног Сенцова.
Тут же Константин заметил под стеной какую-то яму, нырнул в неё и затаился на её склизком дне. Солдаты топали прямо над ним, гомонили, и из их гомона Сенцов понимал, что они разыскивают его, но не находят...
Сенцов открыл один глаз и увидел их над собой – человек семь двигались у самой стены, грозя автоматами, а один почему-то глазеет вниз...
Заметил! Сенцов застыл – даже не дышал – и видел, как солдат наклоняет свою голову в каске и заглядывает... Сенцов начал задом-задом отодвигаться подальше – бесшумно отползал туда в глубину ямы, где скопились тёмные холодные сырые тени. Неприятная густая жижа промочила Сенцову ноги, но Константин терпел и отползал всё дальше и дальше. Отползал до тех пор, пока промокшие ноги не потеряли опору и не повисли в зыбкой пустоте. Испугавшись, Сенцов едва не взвизгнул, но заставил себя промолчать и замер: мало ли, какой глубины та дыра, в которую он угодил? Солдаты сгрудились у сенцовской ямки, и их недобрые колючие глаза так буравили невидимого в темноте Константина. Сенцов машинально подался назад, и вдруг не удержался на склизкой грязюке, поехал по ней животом, вывалился в сырую мглу и обрушился на что-то холодное и мягкое. Константин забарахтался, пытаясь хоть как-то опереться на это руками и поднять, хотя бы, голову, но руки скользили по неким неприятным склизким буграм, проваливались, натыкаясь на что-то твёрдое и даже острое.
-Чёрт... – негромко мямлил Сенцов, стараясь не разевать рот. Здесь полно какой-то гадкой вонючей дряни, и Сенцов не хотел бы, чтобы она попала ему в рот.
Солдаты скопились над головою Константина – их уже стало семь или восемь. Один из них перезаряжал автомат, другой – вытащил из кармана фонарик и включил его, направив в дыру, чтобы выявить в ней съёжившегося Сенцова. Луч скользнул вперёд, вдаль от него, и Константин с ужасом увидел в его свете искалеченную, посиневшую голову убитого незнакомца, с жутким разинутым окровавленным ртом, с мутными вываливающимися глазами. Титаническим усилием подавляя мучительный приступ тошноты, который мгновенно перевернул желудок вверх дном, Сенцов скукожился ещё сильнее и замер. Под Сенцовым и вокруг него находились бесчисленные трупы расстрелянных, отравленных и ещё бог весть как казнённых бедняг. Наверное, Константин попал в местный “отстойник” – такой же был под “бункером Х” у Теплицкого, только этот в десятки раз больше... Солдат не переставал водить фонариком из стороны в сторону, освещая то один жуткий труп, то другой. Сенцов скрючился в нелепой позе, стараясь придать себе “трупный” вид, закрыл глаза и замер, притворившись мёртвым. Луч фонаря пару раз скользнул по сенцовскому лицу. Сквозь опущенные веки Константин прекрасно видел его злой свет. Но, кажется, фашист не распознал в Сенцове живого человека, убрал фонарь и убрался сам, уведя товарищей. Константин понял, что над ним никого нет: стихли каркающие немецкие голоса и удалились топочущие шаги их тяжёлых сапог. Надо как-то выбираться отсюда – он пока ещё живой, и становиться таким, как те граждане, которые его сейчас окружают, вовсе не спешит. Оглядевшись, Сенцов оценил обстановку. Ничего хорошего: вокруг – горы трупов, а та дырка, через которую он упал в эту клоаку, зияет слишком высоко, чтобы дотянуться до неё... И другого выхода, тут, кажется, нет... Неужели придётся позорно признаться в том, что срезался на первом же задании, и звать на помощь? Хотя, для новичка это не так уж и позорно...
***
Звонящая, Красный и Бисмарк стояли у толстой, бронированной двери камеры, за которой, по информации Репейника, и томился нужный им доктор Барсук. Дверь несла на себе замок, который фашисты считали надёжным, но Бисмарк справился с этим замком минуты за две – на поверку замочек примитивный, паршивенький, что агенту ОПа с ним возиться?
-Залетаем, братья! – сообщил он, сдвинув дверь, и широким шагом вступил во мрачный тесный карцер, в углу которого на тряпке для собак скукожился человек.
-О, а вот и наш клиент! – обрадовался Красный – наверное, немножко громко, потому что человек в углу, который и был толстеньким учёным, испугался.
-Не убивайте меня... – тоненьким мышиным голосочком захныкал доктор Барсук, уткнувшись носом прямо в сырой каменный пол. – Я обыкновенный учёный... Я ничего не делал!
Барсук так верещал, что под потолком бесновалось эхо, разносясь далеко по коридору. Его услышали обитатели других карцеров, заскреблись, застучали в стенки...
-Барсук! – Звонящая попыталась одёрнуть его, но у неё не вышло, и Барсук продолжал бесновато верещать.
К стуку и скрежету других заключённых прибавились ещё и громкие топочущие шаги, а так же – свирепое немецкое карканье, и Звонящая поняла: дикие крики Барсука подняли на уши всю охрану, и фашисты скачут, чтобы посмотреть, не бегут ли узники?
-Ну, что, придётся их отвлекать! – определил Бисмарк и дёрнул Красного за рукав. – Идём, увалень, постреляем! – хохотнул он, вскинув свою игрек-базуку.
-Та йду я! – без особого энтузиазма фыркнул Красный и тоже поднял игрек-базуку. – Куда уж без меня!
-Не казните меня, пожалуйста! – доктор Барсук был невменяем: верещал и верещал, пока Звонящая не задвинула ему затрещину.
-Барсук! – Звонящая разозлилась на безвольное нытьё и на необходимость терять время, которого и так нет. – Давай, подрывайся! – она схватила доктора за шиворот драного тулупа и силою оторвала от пола.
-Не-ет! – зашёлся Барсук невменяемым плачем, а его глазки оказались заплаканными, как у какого-то эмо-боя.
-Ты убегаешь! – зашипела Звонящая. – Я тут, чтобы тебя освободить! А чтобы ты отрезвел, я тебе скажу: Отдел Предотвращений!
-Ой-й... – Барсук снова захныкал, но наконец-то пришёл в себя и срывающимся голосом осведомился:
-Вы из нормохроноса, да? Из настоящего?
-Ага! – согласилась Звонящая и, не теряя зря времени, схватила доктора Барсука за локоть и потащила прочь из карцера, наверх, где из мизерного окошка лился тусклый свет. Барсук ныл и спотыкался о крутые ступеньки, пару раз навернулся носом вниз, но Звонящая не отпускала его, а всё тащила и тащила – по ступенькам, по серому мрачному коридору с низким довлеющим потолком. Где-то раздавалась стрельба и ухали взрывы: Красный и Бисмарк боролись с фашистами. Звонящая за них не волновалась: они обязательно победят. Главное, чтобы не перестреляли лишних людей и не изменили ход нормохроноса, а так – пускай развлекаются, тем более, что доктор Барсук тянется за ней на буксире.
-Хальт! – внезапно раздалось сзади, породив неприятное эхо.
-Ы-ы-ы... – захныкал Барсук, поняв, что их засёк часовой. – Я – труп!
-Сюда! – Звонящая не растерялась, юркнула за первый угол и вытащила автомат. – Тихо!
Солдат мгновенно схватил свой “шмайссер”, юркнул за другой угол, и тут же выстрелил очередью.
-Чёрт! – пискнул около Звонящей Барсук, втянув в жирненькие плечи свою голову. – Он убьёт... Стреляй, чего сидишь?
Звонящая сжимала в руках автомат, но не стреляла в немца, помня “директиву безопасных пробросов”. Пока противник один – его можно обмануть: притвориться убитой и нанести внезапный удар, который сокрушит его на продолжительное время, но не убьёт.
-А-а-аа!! – истошно заверещала Звонящая и пихнула перепуганного криком доктора Барсука.
Барсук потерял равновесие и шумно бухнулся на холодный бетонный пол.
-За что? – заныл он. – Че?..
-Цыц! – отрубила Звонящая и провела большим пальцем по шее. – А то – кирдык!
Барсук испугался кирдыка и затих, а солдат решил, что противник повержен, закинул автомат за спину и небыстрой походкой победителя потянулся, чтобы посмотреть на трофей. Едва он завернул за угол, Звонящая выскочила из засады, стукнув солдата по каске прикладом автомата. Солдат отлетел назад, и Звонящая оглушила его точным ударом кулака в лоб.
-Готово! – обрадовалась она. – Пойдёмте, Барсук!
-Застрели его! – плакал Барсук, барахтаясь на полу. – Он убьёт нас!
-Нельзя, я изменю историю! – отказалась Звонящая, помогла Барсуку встать и снова потащила его по коридору, к выходу. – Это же ваши собственные теории, неужели вы их забыли?
-Мне на них плева-ать! – заплакал Барсук, едва поспевая за быстроногой Звонящей. – Они хотели казнить меня! Почему я должен их жале-еть??
Впереди брезжил свет, и Звонящая понимала, что это – спасительная дверь. Сейчас, они выберутся из карцеров, и впереди останется только забор... Звонящая пробежала ещё метра два и вдруг заклинилась на месте. Барсук налетел на неё сзади, но Звонящая устояла и удержала его от шумного падения.
-Тише! – шикнула она, когда доктор, ударившись носом, заныл. – Смотрите! – палец Звонящей уткнулся вдаль, и глаза Барсука различили тёмные тени, что длинною вереницей скользили в этом расплывчатом свете и исчезали в нём.
-Прячьтесь! – Звонящая прильнула к холодной стенке и заставила Барсука сделать то же самое.
Лопатки доктора стукнулись о шершавый влажный камень, за шиворот потекла противная холодная вода.
-Ммм... – сморщился Барсук, но промолчал, различив среди движущихся теней несколько вооружённых.
-Ведут на казнь... – прошептала над ухом Звонящая, и Барсук едва не хлопнулся в обморок прямо тут, на бетонный пол.
Да, там полно солдат, и вдвоём через такую “стену” не пробиться – это однозначно. Если они попробуют сунуться к ним – солдаты изрешетят обоих!
-Барсук, видите, там, над полом окошко? – Звонящая снова затормошила, и доктор Барсук даже вздрогнул.
-Н-нн-м... – промямлил он, начиная от всего происходящего впадать в тяжёлую апатию.
-Да не спите же! – Звонящая залепила Барсуку несильный подзатыльник, отрезвив его, и доктор Барсук воззрился туда, куда она показывала. Да, над полом, в стороне от двери имеется полукруглое окошко, сквозь чумазое, пожелтевшее стекло которого пробивается эфемерный свет. Это даже не окошко – это отдушина, через которую с подземных этажей, где газовые камеры, выходят наружу ядовитые газы...
-Слушайте, – залепетал доктор Барсук, визуально оценив размеры лазейки. – Вы хотите, чтобы я вылез через него?
-Именно! – кивнула Звонящая. – Я отвлеку их, а вы тем временем выскользнете, поняли?
-Я т... туда не пролез-зу... – заволновался доктор Барсук, понимая, что ему никогда не удастся выскользнуть так, чтобы не схлопотать хорошую пулю вслед... – Оно узкое!
-Постарайтесь, другого пути нет! – отрубила Звонящая. – Или вы лезете туда, или вас зароют! Вопросы есть?
-А? – пикнул Барсук, чьё сердце обрушилось в пятки и там засело.
-Вопросов нет! Вперёд! – скомандовала Звонящая и крепко пихнула Барсука в спину. Вылетев на середину проклятого коридора, Барсук больно стукнулся коленкою об пол и увидел, как эта безумная Звонящая сделала гигантский шаг вперёд и подняла автомат...
Доктор же Барсук малодушно застопорился, вжавшись в холодный и влажный угол. Силы и желание жить почему-то покинули его в этот ответственный момент, и всё тело превратилось в беспомощный студень, коленки подкосились, заставляя Барсука оседать...
Внезапно оглушительными очередями затрещал автомат, разнося по пустым бетонным коридорам зловещее эхо. Грохот стрельбы отрезвил, сбросил ступор, и ноги сами понесли Барсука прочь. Он прыгнул наугад, вперёд и сам не заметил, как оказался у нужного окошка. Быстро оглянувшись по сторонам и поняв, что его не замечают, доктор Барсук обеими руками схватился за липкую ручку, покрытую непонятной грязюкой, и потянул на себя... Окно не открылось – рамы прочно застряли, приклеились друг к другу и не желали отдираться, как бы Барсук ни старался.
-Чёрт! – Барсук заплакал от бессилия, и тут около его мизинца в пол с лязгом врубилась пуля.
-А! – воскликнул Барсук, и страх придал ему сил. Он стащил с правой ноги разбитый лагерный башмак и с размаху зарядил им в проклятое грязное стекло. С глухим звоном стекло раскололось на острые куски, высыпалось наружу и открыло Барсуку заветный проход. Не помня себя, учёный выкинул башмак и полез наверх, цепляясь так, словно бы срывался с вершины скалы...
Страх и ужас придали невероятную силу, доктор Барсук подтянулся на своих слабеньких рыхлых ручках и в один момент вылетел из душного подвала
Позади него, в бараке, из которого он только что выбрался, с рёвом вспыхнул страшный пожар. Поддавшись истерической панике, Барсук пустился наутёк, рванул со спринтерской скоростью напролом через изрытые ямами, захламлённые какой-то чёрной дрянью дворики за бараками, перелез через кучу вонючего тряпья, нашвырянную прямо на грязную землю, и упёрся в монолитный бетонный забор, увенчанный сверху толстым мотком колючей проволоки. Доктор Барсук в ужасе отшатнулся, увидав на проволоке кровавые ошмётки чьего-то тела, над которыми роились мухи. Он попятился, опустив глаза в землю, споткнулся обо что-то и тут же увидел, что под его разутую правую ногу попался пробитый и закопченный человеческий череп.
-Ой... господи... – застонал Барсук, прыгнул назад и стукнулся лопатками о стену.
Доктор Барсук прижался к этой стене, в истерике царапая пальцы о шершавый камень. Его глаза панически бегали, осматривая то небольшое пространство между забором и крематорием, где он сейчас находился один, и где его сейчас поймают... Доктор Барсук обеими запачканными руками зажимал себе рот, чтобы не кричать от животного ужаса, который обуял его в этот сатанинский момент... Всё, его уже никто не спасёт, Звонящая, скорее всего, погибла в неравной схватке – куда ей одной справиться с этими жуткими полчищами??? Они разорвали бедняжку на части и сожрали без соли и масла... Нет, они тут все не люди, они людоеды, демоны, они жаждут только крови и свежего сырого мяса... Они скоро настигнут и Барсука, и тоже – разорвут и отправят к себе в алчные желудки...
-Барсук! – внезапно на плечо опустилась тяжёлая рука, и доктор Барсук чуть не умер от страха на месте: ему почудилось, что его схватил жуткий чёрный чёрт и вот-вот отгрызёт голову своими страшными клыками...
-Барсук, мы еле нашли вас! – прогрохотал “чёрт”, Барсук приготовился к смерти... Каков же он, его страшный палач?
-Я не говорила вам убегать так далеко! – нет, это не палач, это – спаситель! Это – Звонящая, и на плече Барсука – её рука, затянутая в чёрную перчатку.
-Ура! – в сумасшедшем телячьем восторге выдохнул Барсук, срываясь на нестерпимый фальцет.
-Заткнитесь! – тут же рассердилась Звонящая и встряхнула доктора Барсука за воротник. – Мы пробрасываемся в нормохронос!
-Уже? Ура! – доктор Барсук от страха и ужаса немного спятил, закричал от радости, сделал шальной шажок назад, и столкнулся с кем-то...
-Ай! – Барсук вскрикнул, испугавшись, а Звонящая тут же отбросила его в сторону, схватив за плечо и наставила пистолет прямо в лоб тому, кто топтался за спиною учёного. Она бы пристрелила незнакомца, окажись он фашистом, однако дуло её игрек-пистолета упиралось в неумный лоб чумазого Сенцова.
-Фу-у, Старлей! – сморщилась Звонящая, опустила пистолет и закрыла рукою рот и нос. – Ты где ползал?
-Я... не хочу это вспоминать... – выдавил Сенцов, стараясь не нюхать свою одежду и руки.
-Ясно, что не в розах! – пробормотали за спиною Сенцова, он рывком обернулся и увидел Красного, а около Красного – и Бисмарка.
-Меня чуть инфаркт не хватил! – буркнул Сенцов, решив, что его догнали фашисты.
-Ааа, кто вы?! – воскликнул доктор Барсук, увидав их – одного здоровенного, плечистого и страшного, и второго – обычного, но... тоже очень страшного.
-Свои... – буркнула Звонящая, не забывая тащить Барсука за собой. – Или вы думали, что я вытаскиваю вас в гордом одиночестве??
-А... – промямлил доктор Барсук, чувствуя во всём теле свинцовую слабость – от нервов и непривычно быстрого бега.
-Бежим! – внезапно сорвалась Звонящая, Сенцов невольно оглянулся и с ужасом, понял, что пока они тут рассусоливали с трусливым доктором – их окружили фашисты.
-Туда! – Красный нашёл узкую лазейку между заляпанной кровью стеной и забором и тут же юркнул в неё, скрывшись в погибельной неизвестности... Сенцову бы тоже юркнуть за ним, тем более, что была его очередь, и сзади напирала Звонящая... Но Константина пригвоздил душераздирающий страх, и он встал как вкопанный, заставив Звонящую врезаться в свою спину.
-Та ползи ты, слизняк!! – грозно взрычала Звонящая и вцепилась в сенцовский воротник, сурово протаскивая за собой. Другой рукой она протаскивала погрязшего в панике учёного, который барахтался дурацкой медузой, тормозил движение и злил Звонящую ещё больше. Константин оказался в какой-то мгле, где воняло удушливым дымом... Потеряв равновесие, он неуклюже качнулся в сторону и наткнулся на что-то небольшое, что валялось под ногами. Константин едва не упал, наклонился вперёд и понял, что под его ногами валяется серая немецкая каска. Сенцов решил, что она пригодится ему, как защита и спешно нахлобучил её на свою запачканную ударенную голову. Последним в лазейку протиснулся Бисмарк, поминутно оборачиваясь и отстреливался от погони из гранатомёта. Константин слышал, как грохотали за спиною страшные взрывы, поливая дождём из мелких осколков кирпича и песка – хорошо, что он нашёл для себя каску, а то бы его голова обязательно получила дыру. Константин, задыхаясь от дыма, скакал вперёд, за силуэтами товарищей, которые уже далеко убежали. Над его ухом жутко просвистела убийственная пуля, врезалась в стенку, отбив осколки кирпича Сенцову в лицо.
-Ой... – Константин вынужден был заныть, спрятав глаза в локоть...
-Та, шевелись! – это Бисмарк на него налетел, пихая. – Брат, ты что, хочешь нас угробить??
-Та, нет... – прохныкал Сенцов, потирая оцарапанную щеку. – Просто...
-Сложно! – огрызнулся Бисмарк и в который раз надавил на курок гранатомёта... клац! – ответил гранатомёт, потому что в нём кончились снаряды.
-Чёрт... – пробухтел Бисмарк, отшвырнул гранатомёт и схватил с плеча немецкий “шмайссер”, который нашёл здесь же, в лагере, и приберёг на “чёрный день”. – Старлей, помогай, что ли? – громыхнул он и впихнул в глупые сенцовские руки второй “шмайссер”, заставив вступить в войну.
Пальцы Константина сомкнулись вокруг стального дула, но в следующий миг ему пришлось “включиться”: фашист возник прямо перед носом, наставив “люггер”, каркая что-то на не