вать рот. Здесь полно какой-то гадкой вонючей дряни, и Сенцов не хотел бы, чтобы она попала ему в рот.
Солдаты скопились над головою Константина – их уже стало семь или восемь. Один из них перезаряжал автомат, другой – вытащил из кармана фонарик и включил его, направив в дыру, чтобы выявить в ней съёжившегося Сенцова. Луч скользнул вперёд, вдаль от него, и Константин с ужасом увидел в его свете искалеченную, посиневшую голову убитого незнакомца, с жутким разинутым окровавленным ртом, с мутными вываливающимися глазами. Титаническим усилием подавляя мучительный приступ тошноты, который мгновенно перевернул желудок вверх дном, Сенцов скукожился ещё сильнее и замер. Под Сенцовым и вокруг него находились бесчисленные трупы расстрелянных, отравленных и ещё бог весть как казнённых бедняг. Наверное, Константин попал в местный “отстойник” – такой же был под “бункером Х” у Теплицкого, только этот в десятки раз больше... Солдат не переставал водить фонариком из стороны в сторону, освещая то один жуткий труп, то другой. Сенцов скрючился в нелепой позе, стараясь придать себе “трупный” вид, закрыл глаза и замер, притворившись мёртвым. Луч фонаря пару раз скользнул по сенцовскому лицу. Сквозь опущенные веки Константин прекрасно видел его злой свет. Но, кажется, фашист не распознал в Сенцове живого человека, убрал фонарь и убрался сам, уведя товарищей. Константин понял, что над ним никого нет: стихли каркающие немецкие голоса и удалились топочущие шаги их тяжёлых сапог. Надо как-то выбираться отсюда – он пока ещё живой, и становиться таким, как те граждане, которые его сейчас окружают, вовсе не спешит. Оглядевшись, Сенцов оценил обстановку. Ничего хорошего: вокруг – горы трупов, а та дырка, через которую он упал в эту клоаку, зияет слишком высоко, чтобы дотянуться до неё... И другого выхода, тут, кажется, нет... Неужели придётся позорно признаться в том, что срезался на первом же задании, и звать на помощь? Хотя, для новичка это не так уж и позорно...
***
Звонящая, Красный и Бисмарк стояли у толстой, бронированной двери камеры, за которой, по информации Репейника, и томился нужный им доктор Барсук. Дверь несла на себе замок, который фашисты считали надёжным, но Бисмарк справился с этим замком минуты за две – на поверку замочек примитивный, паршивенький, что агенту ОПа с ним возиться?
-Залетаем, братья! – сообщил он, сдвинув дверь, и широким шагом вступил во мрачный тесный карцер, в углу которого на тряпке для собак скукожился человек.
-О, а вот и наш клиент! – обрадовался Красный – наверное, немножко громко, потому что человек в углу, который и был толстеньким учёным, испугался.
-Не убивайте меня... – тоненьким мышиным голосочком захныкал доктор Барсук, уткнувшись носом прямо в сырой каменный пол. – Я обыкновенный учёный... Я ничего не делал!
Барсук так верещал, что под потолком бесновалось эхо, разносясь далеко по коридору. Его услышали обитатели других карцеров, заскреблись, застучали в стенки...
-Барсук! – Звонящая попыталась одёрнуть его, но у неё не вышло, и Барсук продолжал бесновато верещать.
К стуку и скрежету других заключённых прибавились ещё и громкие топочущие шаги, а так же – свирепое немецкое карканье, и Звонящая поняла: дикие крики Барсука подняли на уши всю охрану, и фашисты скачут, чтобы посмотреть, не бегут ли узники?
-Ну, что, придётся их отвлекать! – определил Бисмарк и дёрнул Красного за рукав. – Идём, увалень, постреляем! – хохотнул он, вскинув свою игрек-базуку.
-Та йду я! – без особого энтузиазма фыркнул Красный и тоже поднял игрек-базуку. – Куда уж без меня!
-Не казните меня, пожалуйста! – доктор Барсук был невменяем: верещал и верещал, пока Звонящая не задвинула ему затрещину.
-Барсук! – Звонящая разозлилась на безвольное нытьё и на необходимость терять время, которого и так нет. – Давай, подрывайся! – она схватила доктора за шиворот драного тулупа и силою оторвала от пола.
-Не-ет! – зашёлся Барсук невменяемым плачем, а его глазки оказались заплаканными, как у какого-то эмо-боя.
-Ты убегаешь! – зашипела Звонящая. – Я тут, чтобы тебя освободить! А чтобы ты отрезвел, я тебе скажу: Отдел Предотвращений!
-Ой-й... – Барсук снова захныкал, но наконец-то пришёл в себя и срывающимся голосом осведомился:
-Вы из нормохроноса, да? Из настоящего?
-Ага! – согласилась Звонящая и, не теряя зря времени, схватила доктора Барсука за локоть и потащила прочь из карцера, наверх, где из мизерного окошка лился тусклый свет. Барсук ныл и спотыкался о крутые ступеньки, пару раз навернулся носом вниз, но Звонящая не отпускала его, а всё тащила и тащила – по ступенькам, по серому мрачному коридору с низким довлеющим потолком. Где-то раздавалась стрельба и ухали взрывы: Красный и Бисмарк боролись с фашистами. Звонящая за них не волновалась: они обязательно победят. Главное, чтобы не перестреляли лишних людей и не изменили ход нормохроноса, а так – пускай развлекаются, тем более, что доктор Барсук тянется за ней на буксире.
-Хальт! – внезапно раздалось сзади, породив неприятное эхо.
-Ы-ы-ы... – захныкал Барсук, поняв, что их засёк часовой. – Я – труп!
-Сюда! – Звонящая не растерялась, юркнула за первый угол и вытащила автомат. – Тихо!
Солдат мгновенно схватил свой “шмайссер”, юркнул за другой угол, и тут же выстрелил очередью.
-Чёрт! – пискнул около Звонящей Барсук, втянув в жирненькие плечи свою голову. – Он убьёт... Стреляй, чего сидишь?
Звонящая сжимала в руках автомат, но не стреляла в немца, помня “директиву безопасных пробросов”. Пока противник один – его можно обмануть: притвориться убитой и нанести внезапный удар, который сокрушит его на продолжительное время, но не убьёт.
-А-а-аа!! – истошно заверещала Звонящая и пихнула перепуганного криком доктора Барсука.
Барсук потерял равновесие и шумно бухнулся на холодный бетонный пол.
-За что? – заныл он. – Че?..
-Цыц! – отрубила Звонящая и провела большим пальцем по шее. – А то – кирдык!
Барсук испугался кирдыка и затих, а солдат решил, что противник повержен, закинул автомат за спину и небыстрой походкой победителя потянулся, чтобы посмотреть на трофей. Едва он завернул за угол, Звонящая выскочила из засады, стукнув солдата по каске прикладом автомата. Солдат отлетел назад, и Звонящая оглушила его точным ударом кулака в лоб.
-Готово! – обрадовалась она. – Пойдёмте, Барсук!
-Застрели его! – плакал Барсук, барахтаясь на полу. – Он убьёт нас!
-Нельзя, я изменю историю! – отказалась Звонящая, помогла Барсуку встать и снова потащила его по коридору, к выходу. – Это же ваши собственные теории, неужели вы их забыли?
-Мне на них плева-ать! – заплакал Барсук, едва поспевая за быстроногой Звонящей. – Они хотели казнить меня! Почему я должен их жале-еть??
Впереди брезжил свет, и Звонящая понимала, что это – спасительная дверь. Сейчас, они выберутся из карцеров, и впереди останется только забор... Звонящая пробежала ещё метра два и вдруг заклинилась на месте. Барсук налетел на неё сзади, но Звонящая устояла и удержала его от шумного падения.
-Тише! – шикнула она, когда доктор, ударившись носом, заныл. – Смотрите! – палец Звонящей уткнулся вдаль, и глаза Барсука различили тёмные тени, что длинною вереницей скользили в этом расплывчатом свете и исчезали в нём.
-Прячьтесь! – Звонящая прильнула к холодной стенке и заставила Барсука сделать то же самое.
Лопатки доктора стукнулись о шершавый влажный камень, за шиворот потекла противная холодная вода.
-Ммм... – сморщился Барсук, но промолчал, различив среди движущихся теней несколько вооружённых.
-Ведут на казнь... – прошептала над ухом Звонящая, и Барсук едва не хлопнулся в обморок прямо тут, на бетонный пол.
Да, там полно солдат, и вдвоём через такую “стену” не пробиться – это однозначно. Если они попробуют сунуться к ним – солдаты изрешетят обоих!
-Барсук, видите, там, над полом окошко? – Звонящая снова затормошила, и доктор Барсук даже вздрогнул.
-Н-нн-м... – промямлил он, начиная от всего происходящего впадать в тяжёлую апатию.
-Да не спите же! – Звонящая залепила Барсуку несильный подзатыльник, отрезвив его, и доктор Барсук воззрился туда, куда она показывала. Да, над полом, в стороне от двери имеется полукруглое окошко, сквозь чумазое, пожелтевшее стекло которого пробивается эфемерный свет. Это даже не окошко – это отдушина, через которую с подземных этажей, где газовые камеры, выходят наружу ядовитые газы...
-Слушайте, – залепетал доктор Барсук, визуально оценив размеры лазейки. – Вы хотите, чтобы я вылез через него?
-Именно! – кивнула Звонящая. – Я отвлеку их, а вы тем временем выскользнете, поняли?
-Я т... туда не пролез-зу... – заволновался доктор Барсук, понимая, что ему никогда не удастся выскользнуть так, чтобы не схлопотать хорошую пулю вслед... – Оно узкое!
-Постарайтесь, другого пути нет! – отрубила Звонящая. – Или вы лезете туда, или вас зароют! Вопросы есть?
-А? – пикнул Барсук, чьё сердце обрушилось в пятки и там засело.
-Вопросов нет! Вперёд! – скомандовала Звонящая и крепко пихнула Барсука в спину. Вылетев на середину проклятого коридора, Барсук больно стукнулся коленкою об пол и увидел, как эта безумная Звонящая сделала гигантский шаг вперёд и подняла автомат...
Доктор же Барсук малодушно застопорился, вжавшись в холодный и влажный угол. Силы и желание жить почему-то покинули его в этот ответственный момент, и всё тело превратилось в беспомощный студень, коленки подкосились, заставляя Барсука оседать...
Внезапно оглушительными очередями затрещал автомат, разнося по пустым бетонным коридорам зловещее эхо. Грохот стрельбы отрезвил, сбросил ступор, и ноги сами понесли Барсука прочь. Он прыгнул наугад, вперёд и сам не заметил, как оказался у нужного окошка. Быстро оглянувшись по сторонам и поняв, что его не замечают, доктор Барсук обеими руками схватился за липкую ручку, покрытую непонятной грязюкой, и потянул на себя... Окно не открылось – рамы прочно застряли, приклеились друг к другу и не желали отдираться, как бы Барсук ни старался.
-Чёрт! – Барсук заплакал от бессилия, и тут около его мизинца в пол с лязгом врубилась пуля.
-А! – воскликнул Барсук, и страх придал ему сил. Он стащил с правой ноги разбитый лагерный башмак и с размаху зарядил им в проклятое грязное стекло. С глухим звоном стекло раскололось на острые куски, высыпалось наружу и открыло Барсуку заветный проход. Не помня себя, учёный выкинул башмак и полез наверх, цепляясь так, словно бы срывался с вершины скалы...
Страх и ужас придали невероятную силу, доктор Барсук подтянулся на своих слабеньких рыхлых ручках и в один момент вылетел из душного подвала
Позади него, в бараке, из которого он только что выбрался, с рёвом вспыхнул страшный пожар. Поддавшись истерической панике, Барсук пустился наутёк, рванул со спринтерской скоростью напролом через изрытые ямами, захламлённые какой-то чёрной дрянью дворики за бараками, перелез через кучу вонючего тряпья, нашвырянную прямо на грязную землю, и упёрся в монолитный бетонный забор, увенчанный сверху толстым мотком колючей проволоки. Доктор Барсук в ужасе отшатнулся, увидав на проволоке кровавые ошмётки чьего-то тела, над которыми роились мухи. Он попятился, опустив глаза в землю, споткнулся обо что-то и тут же увидел, что под его разутую правую ногу попался пробитый и закопченный человеческий череп.
-Ой... господи... – застонал Барсук, прыгнул назад и стукнулся лопатками о стену.
Доктор Барсук прижался к этой стене, в истерике царапая пальцы о шершавый камень. Его глаза панически бегали, осматривая то небольшое пространство между забором и крематорием, где он сейчас находился один, и где его сейчас поймают... Доктор Барсук обеими запачканными руками зажимал себе рот, чтобы не кричать от животного ужаса, который обуял его в этот сатанинский момент... Всё, его уже никто не спасёт, Звонящая, скорее всего, погибла в неравной схватке – куда ей одной справиться с этими жуткими полчищами??? Они разорвали бедняжку на части и сожрали без соли и масла... Нет, они тут все не люди, они людоеды, демоны, они жаждут только крови и свежего сырого мяса... Они скоро настигнут и Барсука, и тоже – разорвут и отправят к себе в алчные желудки...
-Барсук! – внезапно на плечо опустилась тяжёлая рука, и доктор Барсук чуть не умер от страха на месте: ему почудилось, что его схватил жуткий чёрный чёрт и вот-вот отгрызёт голову своими страшными клыками...
-Барсук, мы еле нашли вас! – прогрохотал “чёрт”, Барсук приготовился к смерти... Каков же он, его страшный палач?
-Я не говорила вам убегать так далеко! – нет, это не палач, это – спаситель! Это – Звонящая, и на плече Барсука – её рука, затянутая в чёрную перчатку.
-Ура! – в сумасшедшем телячьем восторге выдохнул Барсук, срываясь на нестерпимый фальцет.
-Заткнитесь! – тут же рассердилась Звонящая и встряхнула доктора Барсука за воротник. – Мы пробрасываемся в нормохронос!
-Уже? Ура! – доктор Барсук от страха и ужаса немного спятил, закричал от радости, сделал шальной шажок назад, и столкнулся с кем-то...
-Ай! – Барсук вскрикнул, испугавшись, а Звонящая тут же отбросила его в сторону, схватив за плечо и наставила пистолет прямо в лоб тому, кто топтался за спиною учёного. Она бы пристрелила незнакомца, окажись он фашистом, однако дуло её игрек-пистолета упиралось в неумный лоб чумазого Сенцова.
-Фу-у, Старлей! – сморщилась Звонящая, опустила пистолет и закрыла рукою рот и нос. – Ты где ползал?
-Я... не хочу это вспоминать... – выдавил Сенцов, стараясь не нюхать свою одежду и руки.
-Ясно, что не в розах! – пробормотали за спиною Сенцова, он рывком обернулся и увидел Красного, а около Красного – и Бисмарка.
-Меня чуть инфаркт не хватил! – буркнул Сенцов, решив, что его догнали фашисты.
-Ааа, кто вы?! – воскликнул доктор Барсук, увидав их – одного здоровенного, плечистого и страшного, и второго – обычного, но... тоже очень страшного.
-Свои... – буркнула Звонящая, не забывая тащить Барсука за собой. – Или вы думали, что я вытаскиваю вас в гордом одиночестве??
-А... – промямлил доктор Барсук, чувствуя во всём теле свинцовую слабость – от нервов и непривычно быстрого бега.
-Бежим! – внезапно сорвалась Звонящая, Сенцов невольно оглянулся и с ужасом, понял, что пока они тут рассусоливали с трусливым доктором – их окружили фашисты.
-Туда! – Красный нашёл узкую лазейку между заляпанной кровью стеной и забором и тут же юркнул в неё, скрывшись в погибельной неизвестности... Сенцову бы тоже юркнуть за ним, тем более, что была его очередь, и сзади напирала Звонящая... Но Константина пригвоздил душераздирающий страх, и он встал как вкопанный, заставив Звонящую врезаться в свою спину.
-Та ползи ты, слизняк!! – грозно взрычала Звонящая и вцепилась в сенцовский воротник, сурово протаскивая за собой. Другой рукой она протаскивала погрязшего в панике учёного, который барахтался дурацкой медузой, тормозил движение и злил Звонящую ещё больше. Константин оказался в какой-то мгле, где воняло удушливым дымом... Потеряв равновесие, он неуклюже качнулся в сторону и наткнулся на что-то небольшое, что валялось под ногами. Константин едва не упал, наклонился вперёд и понял, что под его ногами валяется серая немецкая каска. Сенцов решил, что она пригодится ему, как защита и спешно нахлобучил её на свою запачканную ударенную голову. Последним в лазейку протиснулся Бисмарк, поминутно оборачиваясь и отстреливался от погони из гранатомёта. Константин слышал, как грохотали за спиною страшные взрывы, поливая дождём из мелких осколков кирпича и песка – хорошо, что он нашёл для себя каску, а то бы его голова обязательно получила дыру. Константин, задыхаясь от дыма, скакал вперёд, за силуэтами товарищей, которые уже далеко убежали. Над его ухом жутко просвистела убийственная пуля, врезалась в стенку, отбив осколки кирпича Сенцову в лицо.
-Ой... – Константин вынужден был заныть, спрятав глаза в локоть...
-Та, шевелись! – это Бисмарк на него налетел, пихая. – Брат, ты что, хочешь нас угробить??
-Та, нет... – прохныкал Сенцов, потирая оцарапанную щеку. – Просто...
-Сложно! – огрызнулся Бисмарк и в который раз надавил на курок гранатомёта... клац! – ответил гранатомёт, потому что в нём кончились снаряды.
-Чёрт... – пробухтел Бисмарк, отшвырнул гранатомёт и схватил с плеча немецкий “шмайссер”, который нашёл здесь же, в лагере, и приберёг на “чёрный день”. – Старлей, помогай, что ли? – громыхнул он и впихнул в глупые сенцовские руки второй “шмайссер”, заставив вступить в войну.
Пальцы Константина сомкнулись вокруг стального дула, но в следующий миг ему пришлось “включиться”: фашист возник прямо перед носом, наставив “люггер”, каркая что-то на немецком языке.
-Поучай, гадина! – прошипел Сенцов, вскинул “шмайссер” и пальнул очередью прямо в его липкую рожу.
-О-оой... – фашист захлебнулся криком и умер, повалившись Сенцову под ноги, а Константин, на бегу перепрыгнув через тело, пристрелил другого фашиста, который скакал на помощь первому.
-Молодец, брат! – до Сенцова долетел довольный голос Бисмарка, Константин обернулся и увидел, как последний в клубах дыма из расшвырянного костра отстреливается разом от целого отряда. Немцы окружили Бисмарка и нападают со всех сторон, а он вертится, как мельница, поливая их шквальным огнём. Вокруг Бисмарка уже выросла небольшая груда тел, но тут у него закончились патроны. Клац! Клац! – заклацал его автомат, и Сенцов понял, что товарищ в опасной ловушке. Страх так и лез, чтобы сковать Сенцова, заставить бояться и торчать, как пень, но Константин нашёл в себе силы и побежал на выручку, стреляя на бегу, как настоящий солдат на поле боя. Пристрелив того фашиста, который нацелился убить Бисмарка, Сенцов прицелился в другого... клац! – его автомат тоже досадно опустел, а перед Сенцова стеною высились свирепые фашисты, злобно скаля свои серые зубы.
-Хальт! – взревел один из них, а второй, офицер, протолкался вперёд и пискляво заверещал, перекрыв все звуки:
-Шисн! Фафлюхтен швайнен!!
Сенцов испугался смерти, но этот страх толкнул его вперёд, заставил прыгнуть... Константин даже не заметил, как врубил приклад пустого автомата офицеру в лицо... и тут же напоролся на целый частокол из автоматов, которые разом остановили его, взяв на десяток прицелов.
ВЖЖ! БА-БАХХХ!! – откуда-то спереди раздался страшный вой, и тут же прилетела ракета, врубившись в грязную землю недалеко от Сенцова. Взрыв поднял столбы земли и огня, раскидал фашистов и сбил с ног Константина, который, упав, закрыл голову руками.
Решившись взглянуть, Константин увидел огромные клубы дыма, языки пламени и Звонящую, которая вернулась за ними с игрек-рекетомётом и пустила вторую ракету, разбив следующий отряд, который рвался на подмогу первому.
-Бисмарк, базуку держи! – Звонящая швырнула ракетомёт Бисмарку, и тот поймал его, сейчас же нацелил в серое скопление фашистов и снова пустил ракету.
ВЖЖ! БА-БАХХХ!!! ВЖЖ! БА-БАХХ!! – он стрелял и стрелял, наполняя всё вокруг адским грохотом, а Звонящая подбежала к лежащему носом в грязь Сенцову, схватила его за руку и рванула вверх, заставляя Константина подскочить на ноги.
-Бежим, сурок! – рявкнула она и побежала, увлекая Сенцова за собою в дым.
Проклятые фашисты не отставали даже несмотря на ракетомёт – они подняли всю лагерную охрану – сирена всё ещё выла, сзывая всех, кто имел тут право носить оружие. Они сбегались тараканами, выскакивая из щелей, и Бисмарк поминутно давил на курок, заставляя игрек-базуку выплёвывать ракеты и разить, взрывать всех, забыв про “директиву безопасных пробросов”, которую Репейник вколачивал в мозги едва ли не два часа.
-Направо, там выход! – раздался сквозь шум и гром голос Красного. – Мне Репейник карту скинул!
-Направо! – приказала Звонящая, и ноги Сенцова машинально понесли его направо...
Однако карта Репейника имела ошибку, и они попали в тупик. Выхода не было – прямо перед носом выросла монолитная непроходимая стена, высотою метра четыре. Отовсюду сбежались солдаты, вскинули оружие.
-Шисн! – каркнул один, залязгали затворы.
-Спасите!!! – истерически заверещал доктор Барсук.
Сенцов выставил вперёд руки, чтобы не удариться о стену головой, сейчас же обернулся, прижавшись к стене лопатками... Лицо чувствовало сырой ветерок. Около Сенцова отдувался Красный, целился из “шмайссера” Бисмарк и разрывался в рыданиях доктор Барсук. Звонящая тыкала пальцами трансхрон, но, кажется, он не работал... Солдаты были повсюду, и все они целились – кто в сердце, кто в голову...
Ещё мгновение, и песенка спета! Спина Сенцова ощутила могильный холод... Стрекотнул автомат – раз, второй... И тут – невероятно – Константин Сенцов различил полёт пули... Пули замедляли движение, замирали прямо на лету, одна зависла у сенцовского носа... Серые стены вокруг словно бы поплыли, деформируясь, скручиваясь, рассыпаясь на части, звуки стали тягучими, словно из поломанного магнитофона...
-Проброс! – взорвалось где-то у уха, а потом – навалилась страшная тяжесть, что-то сорвало ноги с земли и с силой швырнуло в темноту...
Нарушители исчезли внезапно, будто испарились, пули с искрами и скрежетом поцарапали стену...